Книга Тамбовский волк, страница 12 – Виктория Рогозина

Полина проводила её взглядом, а потом негромко выдохнула:

— Вот ведь змеиные нравы...

— Угу, — тихо отозвался Денис, — но ты молодец. Спокойно, чётко. Не побоялась.

Полина пожала плечами и вернулась к конспекту. Но в её глазах, в самой глубине, заплясали огоньки — усталые, но неугасимые.

Полина устало опустилась за свободную парту в большой, просторной аудитории. Воздух здесь был прохладным, пахло древесиной старых парт и ещё свежей побелкой стен — ремонт сделали недавно, но уже успели забыть. Бросив сумку на соседний стул, она откинулась назад, прикрыла глаза на секунду и вытянула ноги. Последняя пара — литература. Можно сказать, почти отдых. Тимофей Эдуардович был тем редким преподавателем, которого студенты не только уважали, но и любили. Он говорил живо, с огоньком, словно рассказывал историю у костра, а не читал лекцию в душной аудитории. Полина знала: сорок пять минут пролетят незаметно.

Она потянулась за тетрадью, когда рядом возникла Надя в окружении пары своих приближённых — те самые, что всегда смеялись на полслове и поддакивали с полувзгляда. Надя шагнула ближе, небрежным движением руки смахнула тетрадь Полины со стола — она с глухим звуком шлёпнулась на пол, раскрываясь и теряя заложенные закладки.

— Придётся тебе всё-таки сменить тему, — с усмешкой сказала Надя, глядя сверху вниз. — Раз уж не понимаешь с первого раза.

Полина медленно повернула к ней голову. Взгляд у неё был спокойный, почти ленивый, в голосе — ни капли эмоций.

— Подними. И извинись.

Повисла пауза. Одна из девчонок, стоящих рядом с Надей, дёрнулась, будто хотела что-то сказать, но прикусила язык. Надя же расхохоталась — громко, показушно, с наигранной насмешкой.

— Перед серой мышью? Да ты что, совсем? Я тебе не клоун, чтобы тут на носочках прыгать.

В этот момент дверь в аудиторию тихо скрипнула. Вошёл Макар. Он не спешил, двигался медленно, но так, что в аудитории будто стало теснее. Его взгляд скользнул по группе, остановился на Наде — долго, хищно. Он не улыбался, не поднимал бровей, не делал никаких показательных жестов. Просто произнёс, глухо, но отчётливо:

— Придётся кому-то — прыгать.

Аудитория застыла. Словно все вдохнули — и не выдохнули. Надя побледнела, в уголках её рта дернулось что-то нервное. Макар продолжал смотреть на неё, молча, спокойно, будто давал возможность подумать. Девчонки за её спиной попятились, чуть спрятавшись за спины одногруппников.

Полина наклонилась, подняла тетрадь сама, сдула с неё пылинку и села ровно, будто ничего не произошло.

А Надя медленно опустила взгляд, будто впервые заметила, насколько пыльный пол в аудитории. Староста заморгала, натянуто усмехнулась, будто надеялась, что так удастся стереть напряжение, повисшее в воздухе. Голос её дрожал, но она старалась говорить бодро, как ни в чём не бывало:

— Я... вообще-то хотела напомнить, что в пятницу будет вечеринка первокурсников в «Арене». Надо сдать по тысяче рублей...

Макар медленно шагнул вперёд, сокращая и без того короткое расстояние. Он навис над Надей, словно тень, и даже не повысив голоса, произнёс с ледяной ясностью:

— Ты что-то не поняла. Но я великодушный. Дам второй шанс.

В аудитории снова стало не по себе. Шум стих, как будто звук выдернули из пространства. Надя судорожно сглотнула, отступая чуть назад, словно пытаясь стать меньше, спрятать взгляд.