Книга Кривые зеркала, страница 33 – Жанна Даниленко

Соколовский чувствовал её страх, смешивающийся с отчаянием, болью, безысходностью и неизвестностью. Неправильным казалось то, что с девочкой из благополучной семьи рядом не было родителей. До Юлиного отца он так и не смог дозвониться: домашний телефон был занят, а рабочий взяла Светлана и сказала, что Лапин давно ушёл домой, там с тёщей что-то случилось.

Вот этого говорить Юле было никак нельзя. Наоборот, требовалось, чтобы она собралась, не раскисала и не жалела себя. Ей предстояла операция, избежать которую не представлялось возможным.

Соколовский всё сидел около койки Юли, смотрел на спящую девушку и думал. Хорошо, что всё прошло относительно благополучно: аппендикс он удалил, с перитонитом справился, из наркоза Юля вышла, а то, что теперь спит под действием препаратов, так это нормально — пройдёт ещё пара часов, и она проснётся, захочет пить, а ей даже губы смочить некому. Отец так и не появился, и дозвониться до него не получается. Вся надежда на Таню Черникову, девочка обещала сбегать к Лапиным домой и сообщить, что случилось с их дочкой. Но неужели им всё равно? О Александре Васильевиче он был гораздо лучшего мнения, получается же… Да белиберда какая-то получается.

— Ты домой идти собираешься? — В дверях палаты стояла Маргарита Павловна, дежурившая сегодня в ночь. Не дождавшись от него ответа, она вошла в палату, мазнула взглядом по Юлиной соседке и положила руку Соколовскому на плечо. — Так вот что я тебе скажу, дорогой мой начальник, возьми себя в руки, спрячь поглубже чувства и мысли, что роятся в твоей уставшей, а потому неразумной голове, и не ломай жизнь ни себе, ни этой девочке, которая в дочки тебе годится. Иди-ка ты домой, Иван Дмитриевич, от греха подальше, тем более что в ординаторской тебя ждёт Светлана, а ты двое суток на ногах и прошлую ночь провёл отнюдь не на диване, а за операционным столом.

— Что здесь Света делает? — удивился Иван.

— Волнуется, о тебе беспокоится, заботится и ревнует. Жена она тебе, и это неоспоримый факт. Всё, встал и пошёл. Не перечь старшим! А за девочкой я присмотрю. Мне-то доверяешь?

— А кому мне доверять, как не вам, Маргарита Павловна… — Иван устало потянулся, погладил Юлю по руке, а затем встал и вышел из палаты.

По его мнению, Маргарита Павловна была не права. Нет у него никаких чувств к Юле, кроме простого человеческого сочувствия, нет и быть не может. То, что она снилась ему ночами, чувством не назовёшь, да и справиться с таким чувством элементарно. Просто дочка коллеги неожиданно оказалась интересным для него человеком — лучиком света среди мрака будней. Будь на её месте Таня Черникова, он бы так же беспокоился и сидел около кровати и не ушёл бы никуда, если б не усталость, что с ног валит… и голод… Есть хочется невероятно! Кажется, слона бы съел, даже не прожаренного.

Войдя в ординаторскую, поприветствовал жену, перед которой стояла чашка с чаем, а на тарелочке красовался румяный пирожок. Это было несправедливо.

— И что привело тебя сюда, Света? — спросил, глотая слюну.

— Вань, можно посмотреть на Лапинскую дочку хоть одним глазком, ну пожалуйста!

Нетривиальное желание жены удивило, но мысли были заняты пирожком, рот слюной наполнился, но отбирать у Светы еду было не по-джентельменски.