Книга Кривые зеркала, страница 120 – Жанна Даниленко

Мать ещё что-то говорила, но он не слушал. Вышел на крыльцо, вдохнул раскалённый августовский воздух и присел на ступеньку. Всё шло не так, как он задумал. Светка истерила при каждой встрече. Оказывается, она ему молодость и любовь свою отдала, а он, неблагодарная скотина, всю жизнь ходил налево и не оценил ни её жертвы, ни её любви. Успокаивалась она, только когда он подкидывал ей денег. Ладно, от неё хоть откупиться можно было. А с родителями всё серьёзней. Он любил их, несмотря ни на что. Злился, взбрыкивал, ругался, но на следующий день звонил матери узнать о самочувствии. Что бы ни случилось между ними, для него они оставались родителями, а он был их сыном, единственным, и должен благодарить их хотя бы за то, что они подарили ему жизнь. Это не уменьшало количество проблем, скорее — наоборот, потому что забрать Артёма через слёзы матери и стенания отца он не мог. Вот только мальчик вырос и начал выходить из-под контроля. По-хорошему, надо было звонить Светке, вызывать её сюда, и уже вместе разговаривать с сыном, а потом брать такси, забирать его вещи и жить вместе семьёй. Сейчас грузить его разводом или отсутствием отношений между родителями — это вызывать дополнительный негатив и протест со стороны сына. Не лучший способ воспитания.

Иван закрыл глаза и попытался отключиться и успокоиться. Адреналин плохой советчик. Он привалился к перилам и задремал.

Разбудил его шум мотора подъехавшей «Волги», а ещё через пару минут они с сыном стояли друг против друга.

Где-то рядом причитала мать Андрюшки, периодически рукоприкладствуя. А они с Тёмой молчали, ведя вербальный диалог. Первым молчание прервал Артём, он отвёл взгляд и тихо, глядя себе под ноги, произнёс:

— Прости, пап.

Иван взял его за руку и утянул в беседку.

— Ванечка, ты только не лютуй сильно! — Мать повисла у него на плече. — Артёмка не со зла, просто по глупости. Он уже всё понял и раскаивается.

— Мам, зачем ты меня с работы выдернула? Чтобы я понял и простил? Или нашлась твоя «Волга», и проблема решилась? — У Ивана всё же сорвало тормоза. — Ты уже забыла, как вы с Ольгой рыдали в комнате? Как я давление вам обеим сбивал? Ты посчитай, сколько седых волос у тебя прибавилось, пока мы ждали, да и у меня тоже. Я сам чуть богу душу не отдал, ведь в голову лезет не радость малолетних безответственных придурков, а всё то, что может случиться негативное, всё что видел не раз и не два. А теперь ты боишься, что я подзатыльник твоему внуку дам? Так мне руки жалко, потому что завтра мне работать — жизни спасать вот таким глупцам, которым приключений хочется. — Он посмотрел на притихшую мать, а затем на сына. — Знаешь, Тёмыч, человек становится взрослым не тогда, когда женилка выросла, а когда понимаешь, сколько боли ты можешь принести своими поступками тем, кто тебя действительно любит.

Ночевать в этот день Иван остался в родительском доме. Они долго говорили с сыном обо всём. Конечно, Иван настаивал на переезде Артёма. Но тот не согласился, попросил год, чтобы закончить восьмой класс, а уж потом пообещал переехать к родителям и сменить школу, поступив в класс с углублённым изучением физики и математики.

Ивану пришлось согласиться, предварительно взяв с сына слово, что тот больше ничего подобного сегодняшнему вытворять не будет. Артём радостно пообещал и скоро уже сладко посапывал, уткнувшись носом в подушку. А вот к Ивану сон не шёл, мысли перескакивали с одного на другое, не давая покоя. А ведь если честно посмотреть на всё, источником всех проблем был он сам, и как это исправить, Соколовский не имел ни малейшего представления.