Книга Кривые зеркала, страница 113 – Жанна Даниленко

— Так что, наш увалень самый красивый? — рассмеялся Лапин.

— Ага, — забирая у него братишку, согласилась Юля. И обратилась уже к малышу: — А теперь на горшок и спать.

С планами сестры Женечка был категорически не согласен. Он хотел играть. Конечно, это являлось нарушением режима, и Наталья уложила бы его, хочет он того или нет, но Александр позволил малышу заняться игрушками. Они с Юлей усадили его на палас в зале и дали пирамидку с машинкой, а сами устроились рядом. Ребёнок был счастлив, ползал от отца к сестре и обратно, разбрасывал кольца пирамидки, грыз машинку, а потом схватил Александра за ворот рубашки, поднялся на ножки, развернулся и с победным кличем протянул ручки в сторону сестры, сделав шаг, затем ещё один, покачнулся и сел на попу с громким хохотом. Этот опыт он повторил ещё раза три и был жутко доволен собой, но сделать больше пары шагов у него не получалось. Зато он устал, и когда последний раз плюхнулся на попу, сладко зевнул, улёгся на бок и мгновенно уснул.

Юля подняла братишку на руки и унесла в спальню, а Лапин тем временем принялся собирать разбросанные игрушки.

— Я заберу Женьку домой, — поставил он дочь перед фактом, а потом уже гораздо мягче добавил: — Давай поговорим, а то последнее время почти не общаемся.

— Давай, — ответила Юля, а потом спросила с явным беспокойством: — Что-то случилось?

— Нет, ничего, просто соскучился. Я что, не могу с родной дочерью пообщаться, тем более, что ты сегодня одна?! — шутливо возмутился Александр.

— Как прошла защита? — поинтересовалась Юля.

— Средне, работа слабая. Да и бог с ней. Я о другом хотел поговорить.

— О моих хвостах? Я всё сдам, пап. — Юля пожала плечами. — Так получилось.

— Ты туфли-то купила? — игнорируя информацию о "хвостах", спросил Александр, внимательно следя за реакцией дочери.

— Нет, я все деньги спустила сама не знаю на что, — рассмеялась Юля, но Лапин видел что смех этот неискренний.

— Завтра пойдём и купим, — заявил он. — И вообще, я обязан тебя содержать до окончания учёбы. Ты потратилась и молчишь. А я как должен узнать, что ты на мели?

— Ванька нажаловался? Зря он…

— Не зря! — Александр не стал отрицать очевидное. — И с Женей ты сидеть не обязана. Чем сегодня мать наша занята?

— Они там с Эллочкой… Папа, я не хочу ссор, я хочу тишины и покоя и чтоб тебе хорошо было. Мне не трудно помочь.

— Вот именно — помочь, а не взваливать на себя чужие обязанности в ущерб учёбе, — Лапин чувствовал, как начинает злиться. Что они с Натальей творят… Разве можно так потребительски по отношению к собственной дочери, а вслух он произнёс: — Завтра идём покупать туфли. А с остальным решим потом. И ещё, если мать не отдаёт тебе деньги за покупки — будь добра, скажи мне.

В тот вечер они говорили о разном, как когда-то давно, не скрывая ничего друг от друга, не таясь. Александр был рад этому. Ведь больше всего ему хотелось объяснить дочери, что папа явление не временное, что папа — это навсегда.

Наступило лето, а с ним и сессия. Юле она давалась непросто, возможно, из-за жары, установившейся с самых первых дней июня. А возможно, Юля просто переутомилась и в результате сдала экзамены не так, как хотела, по фармакологии вообще тройку схлопотала. О повышенной стипендии речь, естественно, больше не шла, и Юля надеялась, что ей дадут хотя бы обычную, потому что иначе жить ей будет вообще не на что, а просить деньги у Ивана, даже на самое необходимое, ей не позволит гордость. Хорошо что на ближайший месяц финансовый вопрос не стоит так остро, потому что с первого июля Юля выходит на практику и будет работать уже не санитаркой, а медсестрой, соответственно и зарплата будет выше. Жаль только, что практика будет проходить не в БСМП.