Книга Моя за 30 дней. Я научу тебя любить, страница 24 – Анна Лапина

Пусть сидит на работе. Никогда не чувствовала, что у меня есть папа. Всю мужскую любовь и заботу мне Сабуров с Ярославом в свое время подарили.

А папа… не чувствую ни родства, ни того, что мужчина в доме есть. Все его деньги на машину уходят. Продукты и коммуналку я оплачиваю. По дому весь ремонт мы с Вовой своими силами делаем.

Не понимаю маму, но не влезаю в их отношения с папой.

Паша приезжает с двумя букетами цветов, вкусным тортом и бутылкой какого-то домашнего сока.

Первый букет вручает мне — белые розы вкупе с кремовыми и нежно-розовыми цветами. Второй букет моей маме — чуть строже и цвета разнообразнее, но не менее прекрасный.

Проходим на кухню. С обеда до шести вечера мы отсюда с мамой не вылезали. Старались всячески наготовить, чтобы угостить важного гостя. Мама даже шутила, что откуп готовит, чтобы меня скорее забрали уже замуж и я внуков ей подарила.

Вова недовольно косится на Пашу. Чувствует, вероятнее всего.

Меня колотит.

Слова сказать не могу.

Зато Сабуров за нас двоих болтает. Лично озвучивает причину, надевает мне на руку кольцо, которое я даже разглядеть не могу.

От волнения зрение притупилось. Вижу блестит что-то на пальце, но все мутно.

Сабуров же расписывает маме планы на наше с ним будущее. Мама улыбается. А я ничего не слышу.

Еще немного и от эмоций приступ случится.

Слишком много эмоций в один момент.

Слишком много.

— Надюш, — Паша касается моей спины и приобнимает. — Ты ведь согласна, да?

— А?

— Спрашиваю, ты ведь не против? — повторяет он свой вопрос, которого я даже не слышала.

— Против чего?

— Она против, — отвечает за меня Вова. — И я против! Вот женишься и вези ее, куда хочешь, а сейчас она дома останется.

— Что ты сказал, Паша? — игнорирую брата и уточняю у жениха. — Я не слышала. Не слушала, если честно.

— Спрашиваю, поедешь со мной сейчас гулять, — отвечает он, сверкнув коварным взглядом. — Твоя мама отпустила.

— А… поеду, — киваю и тяжело сглатываю.

— Надюш, все хорошо? — оглядывает он меня. — Ты какая-то ошеломленная.

— Мне нужно выпить таблетку, — признаюсь им и вскакиваю из-за стола.

Несусь в комнату и трясущимся руками пытаюсь выбрать одну таблетку из баночки.

Выходит плохо.

Руки совсем не слушаются меня. Будто не чувствую их.

— Надь, — Паша оказывается рядом. Отбирает у меня пузырек. Ставит его на стол. Разворачивает меня в своих руках. — Тебе это не нужно. Не переживай ни о чем. Разве что-то плохое случилось? Мы сидим за столом. Болтаем. Гулять сейчас поедем.

— Мне нужна таблетка, и я успокоюсь, — говорю ему, указывая на пузырек.

— Не нужна, — мягко произносит и, наклонившись, целует.

Мягко и аккуратно. Еле ощутимо. Словно бабочка на кончике пальца. Но эта нежность на удивление быстро успокаивает. Уже сама начинаю отвечать на поцелуй, и Паша его прерывает.

Лбом касается моего. Смотрит на меня с улыбкой.

— Легче? — спрашивает.

— Ага. А как вышло? Обычно таблетки…

— Переключение внимания на другую эмоцию, — отвечает, шире улыбнувшись. — Отныне готов быть твоим успокоительным. И я полезнее для организма. Во всех смыслах, — многозначительно поигрывает бровями.

— Пошляк!

— Ничего подобного, Наденька! — восклицает он, театрально сгорбившись. — Это ты что-то себе придумала. Не было у меня таких мыслей. Сама себе надумала, а я пошляк!