Книга Хулиганка для ботаника, страница 74 – Виктория Рогозина

— Запрыгивай, — коротко бросил Алексей Иннокентьевич, опуская стекло.

Матвей сел на переднее сиденье, плотно захлопнув за собой дверь. Машина сразу сорвалась с места.

— Отследили. Мы почти на месте. Девушку спасём… если ещё не поздно, — глухо сказал отец, не глядя на сына.

Матвей молча кивнул, прижавшись лбом к холодному стеклу. Пейзаж за окном менялся стремительно: жилые кварталы уступали место заброшенным складам, пустым ангарам и ржавым вышкам. Промзона встретила их тишиной и редким светом фонарей, в котором тени казались особенно длинными и кривыми.

Колонна свернула в узкий проулок и остановилась перед неприметным, перекошенным гаражом с облезлой железной дверью. Спецназовцы высыпали из фургона, мгновенно заняв позиции. Их движения были быстрыми, выверенными, как у хорошо настроенного механизма.

— Пошли, — бросил отец, выходя из машины и отдавая команды по рации. — Ждать некогда.

Матвей шагнул за ним, сжимая кулаки. Воздух казался густым от напряжения. Один из бойцов, кивнув, выдвинулся к двери, другой аккуратно приставил взрывчатку — лишь достаточную, чтобы снести замок.

— На счёт три, — шепнул командир, и весь мир будто затаил дыхание.

— Раз… два… три!

Раздался глухой хлопок, и дверь с треском распахнулась внутрь. Бойцы ворвались внутрь, а Матвей, не в силах оставаться снаружи, метнулся за ними…

Внутри гаража пахло сыростью, ржавчиной и каким-то машинным маслом. Свет от переносных лам бросал резкие тени, делая и без того мрачное помещение еще зловещим. Всё было уже кончено.

Сергей — отец Алисы — и двое его подельников лежали лицами вниз, руки скованы за спиной. Один из них бормотал что-то невнятное, другой тихо скулил, а сам Сергей молчал, будто в полном отрешении. Спецназ действовал четко, без лишних слов — их уже поднимали и вели к выходу, загружая в фургон.

Матвей огляделся и сразу увидел Алису. Она сидела, привязанная к металлическому стулу в дальнем углу гаража. Голова безвольно свисала, волосы падали на лицо. Свет скользнул по ее щеке — и Матвею показалось, будто что-то внутри него оборвалось.

— Алиса... — прошептал он и бросился к ней, не замечая, как дыхание перехватывает в горле.

Подошедший спецназовец уже тянулся к ножу, разрезая веревки, удерживавшие девушку. Матвей опустился на колено рядом и осторожно отодвинул волосы с ее лица. Щека была разбита — свежий синяк расползался багрово-лиловыми пятнами. На шее — следы от веревки, багровые полосы, а руки были в синяках и ссадинах, будто Алиса пыталась вырваться.

— Черт, — выдохнул он, аккуратно подхватывая её на руки.

Алиса не шевелилась, только слабо дышала, но этого было достаточно, чтобы сердце Матвея вновь забилось. Он поднялся, прижимая девушку к груди, и пошел к выходу.

У двери его уже ждал отец. Алексей Иннокентьевич мельком взглянул на Алису, и в его обычно спокойных глазах скользнуло нечто, похожее на тревогу и гнев.

— Скорую уже вызвали. Машина на подходе, — сказал он негромко.

— Я поеду с ней, — коротко бросил Матвей, не глядя на отца.

— Конечно.

Они вышли наружу, и холодный ночной воздух ударил в лицо. Где-то вдалеке уже выли сирены. Матвей прижал Алису крепче, чувствуя, как её тело, лёгкое и обмякшее, будто бы растворяется у него в руках. Он не позволял себе думать ни о чем, кроме одного — она должна прийти в себя. Она должна быть в порядке.