Книга Хулиганка для ботаника, страница 38 – Виктория Рогозина

Каждое утро начиналось с пробежки по аллеям НеоПолиса — свежий воздух, еще пустынные улицы и ритм музыки в наушниках. Сразу после — на стадион, где она оттачивала технику ударов, отрабатывала уклонения, падения, стойки. Потом быстрый душ и на лекции.

После занятий — шахматный клуб. Ее поставили в пару к Матвею, и хотя он неизменно побеждал, Алиса упорно не сдавалась. Эти партии становились личным вызовом. Она училась, наблюдала, анализировала — как будто это была еще одна тренировка, только для ума.

А вечером — снова спортплощадка. Алиса слушала аудиокниги: по стратегии, философии, даже биографии выдающихся ученых и спортсменов. Она училась жить в этом темпе. Училась не только побеждать, но и не сдаваться.

В таком ритме шла уже вторая неделя. Соревнования приближались, надвигались, будто громкая волна. И хоть усталость налипала на нее плотным слоем, Алиса чувствовала — она становится другой. Сильнее. Быстрее. Целеустремленнее. Той девчонкой, которая пришла в НеоПолис два месяца назад, она больше не была.

В комнату, словно ураган радости, ворвался Валера — сияющий, лохматый, с планшетом в руках и взъерошенной прической. Он буквально подпрыгнул от восторга:

— Ребята! Получилось! Я только что закончил свою работу по молекулярной стабилизации! Это же гениально! Чую, Нобелевка мне светит!

Матвей, не поднимая взгляда от планшета, хмыкнул:

— План — огонь. Надеюсь, в финале будет монолог на шведском.

Валера только фыркнул и махнул рукой. Алиса, лежа на диване, приподняла бровь, а потом закатила глаза:

— Громов, ты вообще умеешь радоваться успехам других? Или тебе мешает твой комплекс бога?

Матвей медленно повернулся к ней и лениво сказал с привычной иронией:

— Я слишком самовлюблён, хулиганка.

Алиса подперла голову рукой, еле сдерживая ухмылку, и буркнула:

— Ботан.

Матвей наклонился чуть ближе:

— Сомневаюсь, что ты понимаешь, насколько это лестно в моем случае.

— Ой, всё, — фыркнула Алиса и откинулась назад.

Валера, устроившись у себя за столом, радостно покачал ногой:

— А мне норм. Вы ругайтесь, а я уже морально примеряю смокинг на вручение премии.

Алиса рассмеялась — такой Валеру она любила: неунывающий, вдохновленный, слегка сумасшедший. И на фоне его беззаветной веры в себя и в науку даже Матвеевский сарказм казался... не таким уж колючим.

Дверь в гостиную распахнулась, и на пороге появилась Мила — вся сияющая, с охапкой стильных брендовых пакетов в руках.

— Всё, я готова к родительскому дню! — радостно объявила она, заходя внутрь. — Надеюсь, мама не будет слишком критична к моему образу, но на всякий случай я купила три варианта.

— А я своему батю голограмму заказал, — откликнулся Валера, оторвавшись от планшета. — И ещё робот-переводчик, он же вечно жалуется, что ничего не понимает, когда я ему научные статьи отправляю. Теперь будет понимать и пугаться.

Мила хихикнула, сбрасывая пакеты на кресло, потом повернулась к Алисе:

— А ты, Алис, как? Твои приедут?

Орлова поднялась с дивана, поправила смявшуюся кофту и чуть улыбнулась — тонко, но без тени боли.

— Нет. Мои родители бросили меня, когда я была совсем мелкой. Бабушка воспитывала. Она умерла год назад.

Гостиная погрузилась в полнейшую тишину. Пакеты перестали шуршать, даже Валера, всегда громогласный, замер с приоткрытым ртом. Мила опустила глаза, будто ей стало стыдно за свой беззаботный вопрос.