Книга Хулиганка для ботаника, страница 34 – Виктория Рогозина

— Вот уж точно, — хмыкнула Алиса, поставив кроссовки на место, — достал всех так, что остались только деревянные фигуры.

Матвей поднял глаза, и уголки его губ на миг приподнялись.

— Остроумно, Орлова. Не думал, что у тебя есть чувство юмора.

Алиса уселась в кресло по другую сторону стола, склонив голову:

— У меня много чего есть, ты просто не рассматривал.

Матвей чуть склонил голову, внимательно на неё посмотрев, и поставил фигуры на исходные позиции.

— Раз так, сыграем? Проверим, на что ты способна не только кулаками.

Алиса прищурилась, усмехнулась и уселась поудобнее.

— Считай, что тебе конец, Громов.

Мила, проходя мимо, рассмеялась:

— Вечер перестаёт быть томным...

Матвей взял белых. Алиса потянула чёрные фигуры к себе, и первая пешка пошла по доске, словно выстрел.

Матвей смотрел на доску, но в какой-то момент стал ловить себя на том, что всё чаще поглядывает не на фигуры, а на Алису. Она играла с азартом, с огоньком в глазах. Стратегии у неё были простые, иногда наивные, но в этом был какой-то искренний драйв. Она не злилась на проигрыши, не бросала фигуры, не фыркала в раздражении, как многие. Нет — она втягивалась всё больше и больше, будто сама партия была для неё способом проверить себя.

— Шах, — сказал он спокойно, двигая ферзя.

— Неужели? — с прищуром ответила Алиса и сделала неожиданный ход конём, избегая мата, но лишь отсрочив поражение.

— Ты упрямая, — констатировал Матвей, чуть улыбаясь.

— Ага, с детства, — отозвалась она, закусив губу. — Так интереснее.

Матвей откинулся на спинку кресла, наблюдая, как она сосредоточенно изучает доску.

— Слушай… а зачем ты, правда, окна в школе разбивала?

Алиса замерла с ладонью над пешкой, а потом медленно опустила руку и тяжело вздохнула.

— Да это... в общем, лично мной было разбито всего одно окно, и то по случайности. Мяч отлетел не туда.

Он поднял бровь.

— Одно?

— Ага. А потом всё как снежный ком. Кто-то что-то сделал, а виновата опять я. Ну а раз уже репутация есть — чего уж там, — усмехнулась она криво.

Матвей помолчал. Он чувствовал, как где-то внутри начинает сдвигаться собственная конструкция представлений о ней. Он ожидал услышать что-то вроде "а мне было пофиг" или "просто хотелось шума". Но вместо этого… честность? Простота?

Он вдруг понял, что, возможно, поторопился с выводами.

— Похоже, я… ошибался, — пробормотал он, почти себе под нос, но Алиса услышала и усмехнулась:

— Ну надо же. Громов умеет ошибаться. Кто бы мог подумать.

Матвей хмыкнул, но не ответил. Он снова посмотрел на доску. Шах и мат был неизбежен. Но почему-то не хотелось ставить последнюю точку.

Алиса вдруг мило улыбнулась, как-то по-домашнему тепло, по-настоящему. Улыбка будто осветила её лицо, сделав черты мягче, глаза — чуть ярче. И в этот момент сердце Матвея, привычно хранящее дистанцию, на мгновение дрогнуло. Неожиданно и раздражающе искренне.

— Спортивная площадка у нас была во внутреннем дворе, — сказала она, по-прежнему улыбаясь, чуть склонив голову, будто вспоминая. — И мяч часто попадал в окна. Ну, естественно, под горячую руку шли и стёкла. Пацаны, с которыми я играла, были… ну, скажем так, с ещё более «яркой» репутацией, чем у меня. Так что я просто брала всё на себя. Мне-то уже всё равно было. А они — и так на грани вылета из школы.