Книга Твои условия, страница 31 – Лина Мур

— Михаил, ну, хватит! — Раэлия ударяет меня ладонью по руке.

— Ты только попроси, и я к твоим услугам. Я, по крайней мере, следую кодексу бывших, в котором сказано, что можно снова сойтись. Подумай об этом, — подмигнув ей, быстро целую её в губы и отскакиваю, прежде чем она врежет мне.

— Ха, — Раэлия промахивается, а я уже скрываюсь в толпе.

— Тебе конец, Михаил!

— Сначала поймай меня!

Я несусь в другой зал, а оттуда в следующий, в котором уже некоторые гости танцуют. Врываюсь на танцпол, где меня и настигает Раэлия. Но я перехватываю её и отталкиваю от себя. Она качает головой, но танцует со мной.

Если это была моя жизнь, то она мне нужна. Если я никогда не вспомню о ней, то буду сожалеть, что не смогу рассказать всем о том, как долго я шёл к теплу в своём сердце, к чувству спокойствия и счастью. Я должен всё вспомнить. Должен. Я хочу этого.

Глава 4

Раэлия

Бывают в жизни моменты, с которыми просто нужно смириться. Не искать им оправдания, не ухудшать их и не приукрашивать. Их нужно просто принять, так как ты не можешь повлиять на это. Ты бессильна. Хоть ты тресни, но ничего не поменяешь. Они происходят, нравятся тебе это или нет. Всю свою жизнь я делала наоборот. Я влезала, думая, что поступаю правильно и делаю лучше, но в итоге происходило всё самое худшее. И только один человек смог мне показать, что мои трепыхания ничего не стоят. Порой нужно принимать и выжидать, что будет дальше. Всегда даются уточнения. Всегда есть указатели. Их нужно дождаться. И это так сложно. Сложно ждать и утопать в бессилии, но нужно идти в страх, верно? Так говорил мне Мишель. Так он учил меня. Нужно идти туда, где страшно. Туда, где я бессильна. Туда, где больно. Только теперь моя боль — это он. Мой страх — это он. Моё бессилие — это Михаил Фролов.

— Раэлия! — будит меня резкий голос отца.

Моментально просыпаюсь и сажусь на кровати.

— Какого хрена, пап? Сколько времени? — издаю стон и тру лоб, который вспыхивает болью. Чёртово похмелье.

— Где Мигель?

— Что? Я откуда знаю? — зевая, удивляюсь.

Но глядя на взволнованное лицо отца, на мобильный у его уха, на взъерошенные волосы и спортивные штаны, я понимаю, что его подняли с кровати так же неожиданно, как и меня. И это плохие новости.

— Он не вернулся домой. Алекс думал, что он у нас. Но у нас его нет. Его мобильный отключён. А у него приём у врача, который он пропустил. Если бы его лечащий врач не позвонил Алексу, то… не ори, Алекс, мать твою! — рявкает в трубку отец.

— Подожди, — я встаю с кровати и пытаюсь вспомнить, что было вчера. — Мигель не вернулся домой? Он сказал, что пойдёт и подышит воздухом. Он ушёл, но не вернулся обратно. Ему стало плохо после травки и…

— Вы, блять, накурили его? Человека, у которого амнезия? Вы совсем дебилы? — орёт отец.

— Не ори на меня, истеричка! Никто его не заставлял! Роко предложил, и он согласился! Ему стало плохо! Я пошла за ним, но его уже не было! Я подумала, что Мигель снял кого-то и свалил! Это ведь теперь его нормальное состояние — трахать всех блядей в периметре!

— Чёрт! — ругается отец и вылетает из моей комнаты, а я за ним. — Алекс, я тебе перезвоню. Будьте на телефоне, никуда не выходите.

— Да что происходит? Стой ты! — кричу я.

— Что вы орёте, как бешеные? — Дверь спальни Роко открывается, и появляется сонный и помятый брат.