Книга Твои условия, страница 26 – Лина Мур

Наши взгляды встречаются.

— Да, у меня амнезия, — хмыкаю я.

— Что ты здесь делаешь? — хмурится она.

— Могу спросить тебя о том же, — улыбнувшись, сажусь в кресло напротив неё.

— Эй, не расслабляйся здесь, это моё место для пряток, — прищуривается она.

— Когда будем играть в прятки, напомни мне, чтобы не быть с тобой в одной команде. Хреново прячешься, — смеюсь я.

— Да пошёл ты, — фыркнув, она снова закрывает глаза. — Хочешь остаться здесь, сиди молча.

— Без проблем, — пожимаю плечами и откидываюсь на спинку удобного кресла. Закидываю ноги рядом с её, но мой взгляд скользит по гладкой коже бедра и задерживается на полушариях груди. Она красивая. Эффектная. Почему мы расстались? Я был идиотом? Ну, могу сказать, что да. Я уже достаточно узнал о себе, чтобы с уверенностью ответить полным согласием.

— Ты пялишься, — говорит Раэлия, не открывая глаз.

— Хорошо выглядишь, — отвечаю ей.

Она открывает глаза и недоверчиво смотрит на меня.

— Ты что, свои яйца решил подкатить?

— Нет, — качаю головой. Да, определённо да. — И сиськи классные.

— Боже, — она закатывает глаза и снова закрывает их. — Там куча материала, иди и трахни всех.

Раэлия злится. Причём довольно сильно.

— Ты ревнуешь?

— Тебя? Пф, — рассмеявшись, она опускает руку вниз и достаёт бутылку. — Пф, тебя? Никогда.

— Сделаю вид, что я поверил, — ухмыльнувшись, наблюдаю за тем, как Раэлия делает глоток из бутылки и кривится. — Это называется женский алкоголизм.

— Иди на хрен.

— Но я могу спасти тебя от него. Если ты поделишься, то это будет уже вечеринка.

— Так, ты должен знать, Михаил, — она чётко выговаривает моё имя, что кажется таким милым. — Я могу поделиться патронами, презервативами и едой, но выпивкой не делюсь.

— Эгоистка.

— Да, — улыбается она.

— И спасибо, что не назвала меня Мигелем. Так бесит. Дай выпить, — тяну руку, но Раэлия прижимает бутылку к себе.

— Да что с тобой не так? Это выпивка, а не твой ребёнок, — бубню я. — И разве это не кодекс бывших?

— Такого не существует.

— Существует. Их много, ты просто не в теме. И по кодексу бывших ты должна делиться со мной выпивкой. Да брось, Раэлия, мне это нужно. Там за мной гоняется отец, чтобы снова вытрахать мне мозг за то, чего я даже не успел сделать. Давай будь другом.

— Ненавижу тебя, — шипит она, но протягивает мне бутылку, да так, словно от сердца отрывает. Быстро хватаю бутылку, чтобы она не передумала. Делаю глоток, и текила обжигает. Градус не понизил, всё нормально.

— Спасибо, — передаю обратно бутылку, и Раэлия ставит её на пол.

— Алексу нужно полечиться, он психует на каждом шагу, — замечает она.

— Не говори. Я так устал от него, — тяжело вздохнув, признаюсь. — Это невыносимо. Он постоянно за что-то орёт на меня. Постоянно. Кажется, что он недоволен тем, что я, вообще, жив.

— Не говори так. Вся твоя семья прошла страшный путь, Михаил. Не нужно так. Он боится, что тебе кто-то снова причинит боль.

— Тогда почему я не чувствую его заботы обо мне? Чувствую лишь ненависть и раздражение в свою сторону, как будто я специально так веду себя. Нет. Я хотел бы вести себя по-другому. Хотел бы снова стать прежним, чтобы родители гордились мной. А знаешь, что я слышу, когда они думают, что я на достаточном от них расстоянии? Они молятся, чтобы тот послушный парень вернулся. Родители постоянно сравнивают меня с тем, каким я был до амнезии. Каждый раз, и это… больно. Я не выбирал этот путь. Меня никто не спросил, хочу ли я быть сбитым машиной. Хочу ли я потерять память и застрять в детстве. Другого мира я не знаю сейчас, но им не понять. Родители считают, что я просто издеваюсь над ними. Но это не так. Просто очень больно оттого, что они не пытаются хоть немного облегчить моё состояние, — с горечью в голосе произношу я, качаю головой и тяну руку.