Книга Твои условия, страница 228 – Лина Мур

Ловлю взгляд Дрона, и он поддерживающе улыбается мне, пихает Роко, и брат охает, а затем тоже улыбается нам. Члены семьи подходят к могиле и бросают в неё землю, я пробираюсь мимо гостей, таща за собой Павла. И когда мы останавливаемся рядом с Джен, то Павел сильнее сжимает мою руку, а я выталкиваю его вперёд.

— Это Павел, — шепчу я за его спиной, поймав озадаченный и заплаканный взгляд Джен. Когда она осознаёт, кто стоит перед ней, то на секунду бледнеет, её губы беззвучно двигаются, и она прикладывает пальцы к сухим губам.

— Я… я… Павел. Я… мне очень жаль и я… пытался… я… мне так жаль, — по щекам Павла бегут слёзы. — Мне очень… очень жаль. Я… мне лучше уйти. Я не хотел… я…

— Сынок, — выдыхает Джен. — Господи, мой маленький мальчик.

Джен снова начинает рыдать во весь голос и падает на Павла, обнимая его. Павел одной рукой обхватывает свою маму и зарывается в её собранные волосы.

— Прости, что не спас его. Я пытался. Клянусь, что не хотел, чтобы он умер. Я…

— Мой сынок вернулся. Это мой сынок. Я знаю… я так рада… ты дома, Павел. Ты дома, — всхлипывая, произносит Джен и уводит Павла к семье.

Улыбаюсь сквозь слёзы, глядя на то, как она представляет его брату и сестре, постоянно касаясь Павла и цепляясь за него, а я поворачиваюсь к могиле Алекса.

— Они будут в порядке, — шепчу, набирая горсть земли и бросая на его гроб. — Покойся с миром. Теперь ты можешь отдохнуть.

Кладу розу рядом и ухожу. Думаю, что здесь моё время вышло. Пора вернуться к Михаилу.

Сев в машину, я еду в госпиталь. Если честно, то я уже ненавижу это место. Ненавижу, потому что здесь нам всегда больно. Вхожу в палату спящего Михаила и проверяю его, а потом направляюсь в душ, чтобы смыть с себя усталость и пыль кладбищенской земли. Тёплые капли попадают мне на лицо, и это словно вернуться обратно, когда по моим щекам без остановки текли слёзы.

Моё сердце разрывает от боли. Я не хочу никуда уходить. Хочу остаться здесь. Хочу найти своего отца и брата, и плевать, что от них ничего не осталось. Я должна… господи, не знаю, как мне жить дальше. Что я буду делать? Что я…

— Раэлия! — громкий крик врывается в моё сознание.

Я замираю и резко вскидываю голову.

— Пойдём, нам нужно в госпиталь, — шепчет Дрон.

— Нет, ты слышал? — хмурюсь и вырываюсь из рук Дрона и Деклана.

— Раэлия! Сюда! — крик повторяется, и этот голос мне знаком, но я не могу сейчас сообразить, чей это.

— Я должна вернуться. Меня зовут. Оттуда! — показываю окровавленным пальцем на горящий дом.

— Рэй, тебе кажется. Никто тебя не зовёт.

— Рэй, ты просто не в себе, потому что тебе больно. Это боль и горе. Это…

— Раэлия!

Я снова поворачиваюсь к особняку и иду туда, где огонь. Хромая, испытывая боль, я иду на зов.

— Рэй, чёрт возьми!

— Рэй, Михаил ждёт тебя! — кричит Дрон.

Они бегут за мной, и вот когда я немного приближаюсь к горящему зданию, то замечаю фигуру, машущую мне одной рукой.

— Это Павел! — визжу я. — Это Павел!

— Врачей! Нужны врачи! — орёт он. — Доминик!

— Папа! Деклан, скажи, чтобы врачи бежали за нами! Быстрее! Там папа! — во всё горло кричу я и несусь в сторону Павла, а Дрон со мной.

Мы добираемся до раненного и обожжённого Павла. Он придерживает одну свою руку, которая согнута под неестественным углом.

— Там… он там, — тяжело дыша, говорит Павел, показывая здоровой рукой в сторону. — Он не хотел уходить. Я заметил его по камерам слежения. Оставалось всего пару минут, и я побежал за ним. Михаил бы… мне не простил, если бы Доминик погиб. Он не захотел идти, а я… я не знал, что делать. Он сказал, что или мы уходим вместе, или погибнем там вместе. Мы… мы выпрыгнули в окно, и всё взорвалось. Нас отнесло дальше. Я боюсь его трогать… в нём пуля, и он может умереть. Он… без сознания.