Книга Твои условия, страница 222 – Лина Мур

— Я…

— Ты нужна Михаилу. Когда я принёс его, он не дышал. Ты должна ехать в больницу, Рэй. Ты не можешь… мы не можем потерять ещё и его. Алекс тоже в критическом состоянии, он потерял много крови. Лейк беременна, и мы должны вернуться к ним. Вернуться к живым, Рэй. Пошли. Давай, — Дрон поднимает меня на ноги.

— Павел остался там… я просила его пойти с нами… он… остался… — хриплю я. — Это нечестно… всё это нечестно.

— Увы, Рэй, у этой жизни свои условия. И мы никогда их не угадаем. Пойдём, нам всем нужно в больницу, — Деклан и Дрон ведут меня к машине скорой помощи, а я не хочу уходить. — Позже осмотрим здесь всё, нужно вызвать пожарных и…

Бросаю последний взгляд на горящий особняк, и моё сердце разрывается на клочки горя. Вечного горя, которое ничто не исправит.

Глава 21

Раэлия

Принимать последствия может быть очень стыдно и страшно. В любом начинании, в любом деле и в любом разговоре есть последствия. Ты можешь сопротивляться им или бороться против них, но они неизменны. Это факты. Когда ты находишься именно в моменте происходящего, что приводит к этим последствиям, то не задумываешься о том, как будешь жить после них. Ты доходишь до определённого порога и замираешь, потому что всё, о чём мечтаешь — вернуться назад и всё исправить, поступать как-то иначе, идти куда-то в другую сторону, вовремя повернуться и предотвратить последствия. Никто не говорит о жизни «после». В любой истории, которую я слышала о людях, они останавливаются именно на финале личной трагедии или любовной связи. Но редко кто-то рассказывает, что делать «после». А это невыносимо. Это очередные «если» и «можно было». Это безумное чувство вины и стыда за то, что ты могла что-то исправить, но не сделала этого. Потому что в тот момент, вообще, не задумывалась о последствиях. У тебя была одна определённая задача, и всё. И вот когда человек лежит в гробу, то больше не работают никакие правила. Не остаётся больше попыток. Нет никаких запретов. Нет никаких границ. Нет никаких решений. Нет никаких привилегий. И нет никаких условий. Для этого человека всё закончилось. Ваша история подошла к финалу, о котором ты не задумывалась. Как жить «после»?

— Нам нужно выйти из машины, — бормочет Дрон.

Бросаю на него взгляд, и моё сердце снова сжимается от его вида. Он весь в синяках, мелких и крупных царапинах. На лбу и его щеке несколько швов, на руках тоже, но их не видно под чёрной одеждой. Один его глаз заплыл алым, и голубая радужка выглядит очень страшно, просто ужасающе. Губа распухла и сделала левую часть лица асимметричной. Его белые волосы уложены, а чёрный цвет одежды резко контрастирует с болезненной бледностью кожи из-за сильной слабости, сотрясения мозга и просто попытки жить «после». Я выгляжу не лучше, хотя уже прошло три дня с того момента, как у меня за спиной взорвался особняк, но стало лишь хуже.

Перевожу взгляд на свои руки в чёрных перчатках. Так я спрятала бинты, которые огибают каждый мой палец. И даже этого осознания мало для того, чтобы взять себя в руки и идти дальше.

— Нужно ли? — тихо спрашиваю его и смотрю снова на вход в церковь, в которой сегодня собирается множество людей, чтобы попрощаться.

— Мы должны, Рэй. Мы должны. Пошли, — Дрон первым выходит из машины, а я не могу.