Книга Наши запреты, страница 30 – Лина Мур

— Хрен тебе, — выплёвываю я. — Не знаю, каким ещё дерьмом ты решила меня опоить.

— Антибиотиком? — она поворачивает блистер и показывает название препарата. — Вероятно, ещё и уколом с обезболивающим. Тебе он не нужен?

Я цокаю, но открываю рот. Она кладёт туда таблетку и снова даёт мне попить.

— Я тебе не… благодарен, — хриплю я.

— Догадалась уже. Ты, вообще, никому не благодарен, а мог бы. Это не так сложно, как кажется. Нужно просто открыть рот, засунуть себе в задницу своё уязвлённое самолюбие и поблагодарить за то, что я двое суток терплю тебя, твою температуру, твой бред и ухаживаю за тобой, — злобно бубнит она, дёргая меня специально за руку, чтобы мне было больно.

Сучка.

— Двое… что? Двое суток? — спрашиваю её, когда до меня доходит смысл её слов.

— Да, даже чуть больше двух суток, сейчас пять утра. Ты едва не умер от потери крови, — кивает она и бьёт по моей вене, чтобы сделать укол.

— Блять, — скулю я. Я просрал два дня на этот грёбаный сон и всё из-за этой идиотки. Сделав мне укол, она поднимает мою кисть и зажимает вену, бросая остальное снова куда-то на пол.

— Я сменю воду в кастрюле и вернусь. Тебя снова нужно протереть, — бормочет она, хватая с пола то, куда она бросила полотенце. Кастрюля?

К чёрту. Мне нужно встать и двигаться дальше. Просмотреть всё, что я могу найти на Иду, и также увидеть камеры наружного наблюдения рядом с клубом. У меня до хера дел.

Я опираюсь одной рукой о кровать и сразу же падаю обратно, стискивая зубы. Боже, почему так больно? Пытаюсь подвигать ногами, чтобы как-то перекатиться на здоровый бок и встать, но мои ноги ватные, а во рту сразу же появляется неприятный кислый привкус, смешанный с кровью. Я пыхчу, кряхчу и жмурюсь от боли, от которой всё сильнее болит голова, и перед глазами всё плывёт. По моему виску снова скатывается пот, и я опять падаю на подушки. Мне очень хочется спать. Понимаю, что моё тело ослабло, я потерял слишком много крови, и на восстановление понадобится неделя минимум, но недели у меня нет. У меня, вообще, времени нет. Я, блять, грёбаный босс и должен быть со своими людьми, которые мне верят и не понимают, что за дерьмо происходит внутри моей семьи. Энзо должны были прооперировать, и я должен знать, как всё прошло. Роко был под наркотиками, и я понятия не имею, что сейчас творится в доме. Мигель был при смерти, и я не могу позволить ему умереть. Раэлия… блять, я в такой заднице и не могу встать.

— Какого чёрта ты творишь, придурок? — кричит Лейк, когда я свешиваю ногу с кровати. Она подскакивает ко мне и с грохотом ставит кастрюлю на пол. — Ты рехнулся, Доминик? Тебе нельзя вставать. Ты…

— Заткнись. Я должен, — рычу, часто дыша.

— Да, и тогда ты просто сдохнешь, чёрт возьми. Ты потерял слишком много крови, и это опасно. Разойдутся швы, начнётся внутреннее кровотечение, и у тебя всё ещё повышена температура.

— Иди ты на хрен… я встану. Я не буду…

— Лежать! — рявкает она, ударяя меня ладонью в грудь, и я хватаю ртом кислород.

Что за пиздец? Почему так больно?

— Даже не думай, дружок, уничтожить столько моих трудов. Я не спала двое суток и выхаживала твою неблагодарную задницу, поэтому не позволю тебе встать. Понял? Ты будешь лежать и восстанавливаться. Не знаю, что там творится в твоём мире, но здесь безопасно, ты сам сказал. Ты ничего не сделаешь в таком состоянии, а лишь добьёшь себя. Это неразумно, чёрт бы тебя побрал!