Книга Наши запреты, страница 163 – Лина Мур

— Немного. Я понятия не имею, как дальше вести себя с ней, Лейк. Я в тупике. Я пробовал уже столько вариантов, но ни один не сработал. Раэлия не подпускает меня к себе, — Доминик делает глоток чая.

— Это и понятно, — произношу я.

Доминик вопросительно смотрит на меня, и мне приходится объясниться: — Я говорю о том, что так просто не наладить отношения. Тем более, между вами миллион стен, которые вы сами воздвигли, только бы не верить друг другу. И нужно ломать стену за стеной. Это долгий период, Доминик. Но есть более быстрый. Можно сразу сломать сотню, только это более болезненно и страшно. Тебе нужно рассказать правду Раэлии и Роко. Правду об их матери, о том, что случилось с ними, и обо всей той жестокости, которой они подверглись. Они же не понимают сути твоих поступков. И, вообще, понятия не имеют, почему ты так себя ведёшь сейчас и вёл в прошлом. Они просто не видят причин, зачем им понимать и слушать тебя, а также налаживать с тобой отношения. Ты должен дать им эти причины.

— Я не могу. Это… они мои дети, и я должен защищать их даже от воспоминаний. Я не могу подвергнуть их такой боли, — с горечью в голосе отвечает Доминик.

— Но без этого ты никогда не наладишь с ними отношения. Никогда. Ты должен перебороть свой страх. Это же ты боишься, что если признаёшься во всём, то потеряешь их окончательно. Они разозлятся из-за твоей лжи и бросят тебя. Но ты ошибаешься. Они, наконец-то, увидят причины твоих поступков. Их воспоминания рваные, они не могут воспроизвести полную картинку, и помочь им должен ты. Это и есть семья, Доминик. Какой бы хорошей или плохой ни была правда, вы проходите это вместе. И вам нужно это, иначе Джеймс победит, Доминик. Он же убьёт вас по одному. Вы все разрозненны, готовы драться друг против друга. Это неправильно. Ты должен спасти свою семью, Доминик, — произношу и мягко провожу ладонью по его лицу, — а для этого тебе придётся рискнуть.

Забираю из его рук пустую кружку, втайне радуясь тому, что он отдохнёт.

— Давай, я тебя раздену, — говорю, снимая с него туфли.

— Куколка, я сейчас…

— Боже, Доминик, я говорю о том, что раздену тебя, а не заставлю трахаться, когда ты без сил. Я же не чудовище, — фыркаю я.

— Меня никто не раздевал с целью просто раздеть и не трахнуть, — усмехается он.

— Тогда у тебя есть шанс почувствовать себя старым и немощным.

— Лейк!

Я смеюсь, снимая с него брюки.

— Мне так нравится изводить тебя возрастом. Ты сильно психуешь из-за этого.

— Потому что я старею. Я уже такой старый.

— Ты прекрасно выглядишь для девяностолетнего, заверяю тебя. У тебя даже на лобке нет седых волос, — хихикаю я.

Доминик перехватывает меня за талию и тянет на себя. С писком падаю на кровать и оказываюсь под Домиником.

— Думаю, что скоро у меня появится куча седых волос из-за тебя.

— Почему из-за меня? Ты и без меня прекрасно справляешься с поиском приключений, — улыбаюсь я.

Доминик ласково убирает прядь волос за ухо, подавляя зевок.

— Давай, большой парень, полежи немного. Мне нужна порция твоего урчания, — требовательно переворачиваю его на спину и сажусь на кровати. Облокотившись о спинку кровати, запускаю пальцы в волосы Доминика, и он, правда, начинает урчать, как кот. Это так мило. Это моя личная медитация.

— Лейк? — сонным голосом зовёт меня Доминик.