Онлайн книга «Наши запреты»
|
— Вы, блять, суки, открыли свои рты и сказали моей нестабильной, влюблённой в Мигеля дочери, пережившей наркотическую ломку и клиническую смерть о том, что она, блять, виновата в состоянии Мигеля? — Босс. Ко мне подбегают мои люди, как и остальные работники на этаже охают и несутся в нашу сторону. — Мы хотели… — Мне насрать, блять, что вы хотели! Я нанял вас для того, чтобы вы, сукины дети, делали то, что я хочу! Я запретил говорить моей дочери что-либо про Мигеля! А вы, мало того что упустили её, позволили ей сбежать, узнать о нём, увидеть его таким, так ещё и… Замираю, когда вся картинка складывается у меня в голове. У меня скручивает живот от страха. Пальцы разжимаются на халате врача, и его быстро тянут в другую сторону от меня. — Мистер Лопес, она в порядке. Раэлия спала. Ей нужен отдых. Она сама попросила нас не беспокоить её. — Заткнись, — рявкаю я. У меня мутнеет всё в голове. Меня словно бросают под лёд, и мои мышцы деревенеют. Я срываюсь с места и бегу в сторону палаты дочери. — Босс? — Мистер Лопес! С грохотом врываюсь в палату, кровать пуста. Я оглядываюсь и слышу звук душа в ванной комнате. — Её сейчас нельзя волновать… — Раэлия! — кричу, подлетая к двери, и толкаю её, но она заперта. — Сэр, это может негативно… — Раэлия! Открой! Это я! Раэлия! Ну же! Выбивайте дверь! Быстрее! — ору я, толкая вперёд своих людей. В палате собирается весь персонал этажа. — Вы, блять, оставили её одну, когда она узнала о том, что её обвинили в убийстве человека, которого она любит! Дебилы! Вы все трупы, мать вашу! Я убью вас! Я… Дверь слетает с петель. Я расталкиваю парней и забегаю в ванную комнату. Моя кожа сразу же становится влажной от жара. — Раэлия! — Кажется, что в этот момент моё сердце разрывается в клочья снова и снова. Кровь струится по поддону, стекая в канализацию. Вены моей дочери перерезаны, она бледная, мокрая и такая худая. Такая маленькая сейчас. — Раэлия… нет, пожалуйста, нет, — шепчу, падая на колени, и ползу к ней. Она перерезала свои вены не поперёк, а вдоль. Раэлия знала, что делала. Она хотела этого и планировала, потому что не смогла простить себя, когда увидела Мигеля. Раэлия начала принимать таблетки по этой же причине. Она считала себя опасной для Мигеля. Раэлия уже запиралась в лечебнице, только бы обезопасить его. И, блять, она стащила грёбаный скальпель. — Раэлия, — хватаю её мокрое тело и тяну к себе. Я убираю её мокрые волосы с лица. — Доченька, нет. Открой глаза… пожалуйста. Открой глаза. Раэлия… — Босс, отойдите, — меня толкают в плечо, и её забирают из моих рук, как тогда, когда она родилась. Точно так же, у меня вырвали и украли её, и я не смог её вернуть. Подскакиваю на ноги и хватаю свою дочь за руку, чтобы она знала, что папа рядом. Папа с ней. Тогда его не было, но сейчас он рядом. Я рядом. Врачи везут её на каталке в операционную, делают одновременно массаж сердца. Меня заставляют отпустить её руку. Дальше нельзя. И я смотрю на эти страшные грёбаные буквы: «Операционная». — Босс, мы накажем всех, кто недосмотрел. — Мистер Лопес, врачи сделают всё возможное. Мы проверяли её перед вашим приходом, и она была в постели. Она… Меня трясёт от боли и страха. Меня трясёт от холода, и моя рука болит. Именно та, которой я держал Раэлию. Я весь в крови, весь мокрый, но мне насрать. Возвращаюсь в палату дочери, и мне трудно дышать. |