Книга Твои решения, страница 9 – Лина Мур

— Уже ухожу, — рассмеявшись, Доминик направляется к двери.

Мама и Минди тащат отца, похожего сейчас на алого быка, ко мне поближе.

— Ах да, ты ничуть не изменился, Алексей Фролов, ничуть. Признаюсь, что я скучал по тебе, по Марии, по Михаилу. А как малыш Мирослав? Уверен, он такой же красавчик, как и его мать. Хорошего дня, Фролов.

Доминик исчезает за дверью. Минди резко отпускает отца, и мы с ней во все глаза смотрим на родителей.

— Фролов? Почему он назвал тебя так, пап? — взвизгивает сестра. — Кто такой Алексей Фролов? Наша фамилия Новак, разве нет?

— И кто такие Мария, Михаил и Мирослав?

Мама сглатывает, и её пальцы белеют на рубашке отца, с которого сходят все краски.

Глава 2

Рэй

Чувство вины сжирает. Как-то да, это оказалось правдой. И так легко притвориться, что ты безумная, сумасшедшая и ни за что не отвечать. Спрятаться от последствий своего безумия. Да, это оказалось очень легко. Даже если бы я осталась в городе, то всё равно не смогла бы дышать легче, чем здесь, в этих белых стенах психушки. Словно домой вернулась.

Откладываю планшет, приподнимая взгляд на отца, вошедшего в палату. Я совсем не ожидала его здесь увидеть. Абсолютно не ожидала. Это как бы не его стиль.

Папа хватает стул и пододвигает его ближе ко мне. Он садится напротив меня.

— Выглядишь нормально, — замечает он, оглядывая меня.

— Я в порядке, — киваю ему. — Видишь, читаю? Какую-то хрень про панические атаки.

Поворачиваю к нему планшет со статьёй и кладу его на круглый стол рядом с собой.

— Тот факт, что ты называешь научную статью хренью, говорит сам за себя, Раэлия.

Мои пальцы дёргаются от желания сжать кулак, но я так и оставляю их лежать спокойно на столе. Раэлия. Ненавижу, когда он так зовёт меня. Он неправильно произносит моё имя. Мигель правильно произносил. Он вытягивал центральные буквы и смягчал их, даже когда ругал меня. Мигель никогда не произносил моё имя грубо, независимо от того, злился он или возмущался. Всегда особенно мягко, словно от этого тона зависит моя жизнь.

— Раэлия, — отец щёлкает пальцами перед моим лицом, и я моргаю.

— Я задумалась над тем, где бы добыть парочку ножей. Соскучилась, — усмехнувшись, принимаю расслабленную позу в кресле. Папочка не должен даже догадываться о том, что я снова слабая. Нет. Никогда больше. Я и так дала ему достаточно материала, чтобы он использовал его против меня. Моя война продолжается.

— Ясно, значит, терапия не помогает, — цокает он и окидывает взглядом мою палату.

— Ну, я уже не рыдаю и не падаю в обморок от прикосновений. Я хочу выйти отсюда. Думаю, через месяц или два.

— Почему? — неожиданно спрашивает он.

— Что? — удивлённо приподнимаю брови. — Ты оглох? Я говорю, что выйду…

— Почему ты так борешься со мной? Какой в этом смысл, дочь?

Почему он, вообще, спрашивает меня об этом?

— Тебя это возбуждает, меня тоже, — фыркаю я. — Ты в курсе того, как я тебя ненавижу, так что не разыгрывай из себя жалкого ублюдка.

— Я был у Мигеля.

Частота моего пульса повышается, хотя я продолжаю ухмыляться.

— Он ещё не сдох?

— Мило, — смеётся отец. — Мило, Раэлия. Мило.

— А что? Разве он, в принципе, нам важен? Нет. Он просто какой-то там доктор, — равнодушно бросаю я.

— И это говоришь ты? Та, кто рыдала в трубку и умоляла его спасти. Та, кто сошла с ума, считая, что ему угрожает опасность. Та, кого в прямом смысле слова отрывали от него, чтобы забрать его в больницу. Реально, Раэлия? Когда ты прекратишь всё это дерьмо? Нет ничего страшного в том, что он тебе нравится. Мне он тоже нравится.