Книга Твои решения, страница 201 – Лина Мур

— Где успокоительное? — спрашиваю я, закатывая рукава рубашки. — У него шок. У каждого человека он проходит по-разному, а также… ему больно. Так он пытается хотя бы заглушить боль, чтобы она его не убила. Его мозг выбрал именно такой способ.

— Успокоительное на столе, — Доминик указывает на мраморный журнальный столик.

Я делаю глубокий вдох и подхожу к Роко. Он переводит взгляд своих налитых кровью глаз на меня, и снова кричит.

— Роко, это я. Мигель. Помнишь меня? — спрашивая, я опускаюсь перед ним на колени, но он кричит. Клацнув зубами, Роко рычит, и мне всё это не нравится. Его так раздуло, что мне даже страшно за него.

— Знаешь, я попытался сегодня собрать шкаф в гостиную, и мне так хотелось ударить себя по пальцу. Отрубить себе руку, потому что работать я больше не смогу. Боль была огромной. Она и сейчас внутри меня. Боль бывает разной, да? Она может покалечить тебя или же придать сил. Но за этой болью скрывается нечто другое — разочарование в себе. В том, что ты не смог стать тем самым для любимого человека. Ты не смог сделать что-то лучше, сказать что-то быстрее, поцеловать дольше, обнять вовремя. И это разочарование нас очень злит. Ты хочешь выплеснуть его куда-то, и кому это удаётся. Тебе удалось. А затем приходит стыд. Стыд и осознание того, что это конец. Конец твоей жизни. Но это не так. Это не конец, потому что ты ещё дышишь. Пока ты дышишь, ты можешь что-то изменить. Мы всегда пробуем. Мы не умеем предугадывать будущее, Роко. Мы чувствуем и пробуем. Иногда мы ошибаемся, и это роковые ошибки. Они забирают у нас человечность. Они делают нас безумными от страха, ведь ошибки — это ещё одни раны, только внутри нас, — произношу и кладу свою ладонь ему на плечо.

Роко жмурится и кричит, а затем из его рта вырывается хрип. Слёзы прорываются из его закрытых глаз.

— Мы никогда не хотим причинить боль тем, кого любим. Никогда. Но причиняем, как и они нам. Мы причиняем им боль, потому что так хотим показать, как нам больно в этот момент. Как раздирает нас эта боль, и мы не можем её терпеть. А наши любимые лишь отворачиваются от нас, когда мы ни разу этого не сделали. Но мы живые. Мы тоже живые люди, Роко. Мы живые и имеем право показать свою боль. Мы имеем право кричать от этой боли. Имеем право взять время для себя, чтобы пережить эту боль, найти новый вариант и двигаться дальше. Ты в порядке, Роко. Ты в безопасности сейчас.

Он открывает глаза и горько плачет, глядя на меня.

— Я хочу вколоть тебе успокоительное, хорошо? Твоя нервная и сердечная системы не выдержат, если их работу сейчас не снизить. Ты мой друг, Роко, и я не хочу тебя терять. Ты мне дорог. Очень дорог. Поэтому позволь мне помочь тебе. Хорошо? Я здесь для тебя.

— Я не хотел… я… он… я не хотел… я… не знаю… я… пусть она умрёт, Мигель. Пусть она умрёт… пожалуйста… я больше… не могу. Мигель, пусть она умрёт. Она забирает у меня… всё, — хрипя, скулит он.

— Я понимаю тебя, Роко. Тебе больно, но смерть не выход. Никогда это не было выходом. Я сделаю тебе укол. Ты дашь мне его сделать? Мне нужно твоё согласие, без него я ничего не сделаю. Дай мне своё согласие, — прошу его.

— Я… это… поможет мне не помнить? Поможет мне забыть?

— Нет, не поможет. Ты будешь помнить, Роко, и это хорошо. Это прекрасно на самом деле. Ты будешь помнить свои ошибки, чтобы их исправить. Тебе нужны эти воспоминания. Но успокоительное поможет тебе немного прийти в себя и рассказать мне о том, что случилось. Я твой друг, Роко, мне очень больно видеть тебя таким. Прошу тебя, дай мне своё согласие.