Книга Твои решения, страница 18 – Лина Мур

— Роко, — зову брата.

Он вздрагивает и поворачивает голову ко мне.

— Дрон? Ему плохо? Он…

— Хочет спать.

— Придурок, я же говорил ему, что слишком рано, — цедит Роко сквозь зубы, протискиваясь мимо меня.

— Не нуди, — просит Дрон. — Я в порядке. Это слабость.

— Я говорил тебе.

— Да, ты говорил. Но ещё ты говорил, что любишь меня и будешь на моей стороне.

— Я на твоей стороне, просто… Дрон я едва не похоронил тебя. И всё, что теперь с тобой происходит, для меня страшно.

В моей груди ноет дыра, когда я наблюдаю, как Роко нежно касается щеки Дрона. Роко боится потерять Дрона, но он рядом. Он всегда был рядом с ним. Даже после всего случившегося с ним, он искал Дрона. Роко страдал. Молчал и ждал. Он не изменял. Он был верным своей любви к Дрону. Но между ними любовь? А я… не умею любить. Не умею. Смогу ли я научиться снова быть собой? Смогу ли я вернуться, чтобы увидеть те самые глаза, которые преследуют меня во сне и наяву? Смогу ли я выстоять?

Глава 3

Мигель

Восстановление — долгий период. Но я говорю не про кости или связки. Всё намного сложнее. Восстановление — это сложно. Ты понятия не имеешь, что делать дальше с той информацией, которую уже получил. Не знаешь, как на это правильно отреагировать, чтобы не создать ещё больше сложностей. Сказать, что я восстановился, не могу. Хотя мои швы уже не так сильно тянут, и я медленно возвращаюсь к жизни, как и к работе, но вот моё внутреннее состояние до сих пор находится в подвешенном положении.

— Привет, Минди, как ты сегодня? — заботливо интересуюсь, поправляя на плече спортивную сумку.

— Привет. Да так… папа тебе не звонил? — тихо спрашивает она.

— Нет, мама просила оставить его в покое на какое-то время. Он не готов разговаривать.

— Это меня и бесит, Мигель. Этот мужчина… Доминик сказал странные вещи, и я подозреваю, что они явно касаются нас, но наши родители внезапно взяли тайм-аут и уехали в Мексику в отпуск. Это просто нечестно.

— Послушай, я тоже хочу узнать, о чём говорил Доминик, но отец никогда не брал время на размышление для разговора с нами. Значит, ему больно и стыдно рассказать нам правду. Не накручивай себя. Они вернутся послезавтра, как сообщила мама. Значит, отец будет готов к разговору. Ничего не изменилось, Минди.

— А ты уверен, что меня, вообще, так зовут?! — взвизгивает она.

— Нет, но какая разница? Ты Минди, моя сестра, и оттого что у тебя когда-то было другое имя, ничего не поменяется. Ты всё так же будешь оставаться замужем за Чедом, он так же, как и раньше, будет любить тебя, и вы всё так же будете счастливы. Мы так же останемся семьёй. Хорошо?

— Да… да, просто я… ни о чём другом думать не могу, — она тяжело вздыхает в трубку. — Прости за то, что постоянно психую.

— Ничего, тебе можно. Ты беременна. Вы уже знаете пол?

— Нет ещё, мы устроим вечеринку, когда придёт время. Вместе узнаем, — отвечает она, и я чувствую улыбку в её голосе.

— Вот и прекрасно. Занимайся своей семьёй, и ты обещала прийти вместе с Чедом на вечеринку в честь моего повышения. Помнишь?

— Она через неделю, да?

— Да. Пусть Чед всё же прикрепит на холодильник приглашения, идёт?

— Хорошо, я скажу ему. Или ты. Да, ты сам скажи ему, а то я забуду.

— Конечно. Я люблю тебя. И ни о чём не переживай, всё уже хорошо.