Книга Твои решения, страница 110 – Лина Мур

Одевшись, выхожу из спальни, чтобы повесить полотенце сушиться. Раэлия следует за мной по пятам.

— Не хочешь спросить меня о Деке?

— А я должен?

— Ну, типа я могла с ним трахнуться.

— А ты это сделала? — спрашивая, поворачиваюсь, встречая её недовольный взгляд.

— Нет.

— Значит, я не буду ничего спрашивать. Ты хотела со мной поговорить, верно? Будешь кофе или чай?

— Буду твой член.

— Нет, — отрезаю я.

И это чертовски сложно.

— Почему нет? В ресторане ты был не против. Она…

— Господи, Раэлия, не приплетай Иду, ладно? В ресторане ты застала меня врасплох, и я был не против поцеловать тебя, как и пообещал, что мы всё обсудим, а не будем заниматься сексом, словно ничего не происходит. Нет. Не сегодня. Не сейчас. Хочешь поговорить со мной, говори. Хочешь обсудить со мной что-то, обсуди. Но никакого секса сегодня. Никакого, — произношу и долго смотрю на Раэлию тем самым взглядом, который она ненавидит.

Раэлия поджимает губы и плюхается на стул.

— Вот и отлично.

— Я буду воду.

— Хорошо. Ты хочешь поговорить?

— Да. Хочу узнать, что у тебя с этой Идой? — она специально интонацией коверкает имя Иды, а я подавляю улыбку, пока наливаю ей в стакан воду.

— Я пытаюсь им помочь. Её младший брат серьёзно болен, и ему нужна почка. Срочно нужна почка, — говорю я, поставив перед Раэлией стакан с водой.

— Почка? Он не стоит в очереди на трансплантацию?

— Стоит. Но у него очень плохие показатели. Он в списке тех, кому невыгодно проводить такую операцию. Зачастую в трансплантации везёт тем, у кого показатель выживаемости выше среднего. У Энзо нет. Но всё дело именно в почечной недостаточности. Если бы ему провели операцию, то я думаю, что это помогло бы ему прожить немного дольше, чем несколько месяцев. Господи, он ребёнок. Он умный, смышлёный и потрясающий ребёнок, Раэлия, и это меня сильно заботит. Поэтому я привёл Иду в ресторан, чтобы поговорить с ней насчёт его обучения. Он не хочет ходить в школу, потому что слабее, чем его сверстники. Он не может дать им сдачу полноценно, поэтому получает переломы и другие повреждения. И он угрожает расправой над собой, чтобы его не трогали. Я договорился со своей мамой насчёт его обучения на дому. У мамы есть опыт, и она согласилась позаботиться об Энзо. Вот и всё. Это всё, что связывает меня с Идой.

Раэлия скептически выгибает бровь, а я закатываю глаза.

— Ему десять лет, Раэлия. Десять. У него вся жизнь впереди, понимаешь? Я не могу ничего не делать и наблюдать за его смертью. Не могу. Если родственники Иды откажутся помочь, то я сдам все анализы. Если я подойду, как донор, то отдам ему свою почку.

— Ты рехнулся? — шокировано шепчет Раэлия.

— Нет. Это моё осознанное решение.

— Блять, Мигель…

— Фиолетовый.

— За тобой идёт охота. Твоей семье угрожают, в нас стреляли, ты только недавно вышел из больницы, у тебя до хера проблем. И ты хочешь подвергнуть себя ещё большей опасности и отдать какому-то пацану свою почку? Ты в своём уме?

— Да, я в своём уме. Тебе не понять. Он ребёнок, Раэлия. У тебя есть всё. Буквально всё и даже хорошее здоровье, несмотря на твои пристрастия. А у него ничего нет. Ида работает сутками, она копит деньги на операцию, ухаживает за своим братом, потому что у них нет родителей, они погибли. И это не пацан, это Энзо, Раэлия. Его зовут Энзо. И он должен жить. Он должен, потому что это нечестно. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы продлить ему жизнь. А проблемы — это просто проблемы, они решаются. Жизнь же не вернуть, её даже порой не купить. Но я буду пытаться, понятно? — отвечаю и злобно смотрю на Раэлию.