Книга Твои границы, страница 50 – Лина Мур

— Я думал ты дурак, прости. Просто ты такой мощный и похож на тупого вышибалу в клубах. Такое клише, да? Спасибо тебе, Роко. Спасибо. Я, правда, очень благодарен тебе за эти слова. Это честно и больно. Но мне, по какой-то неведомой причине, сейчас легче перенести свою слабость, находясь рядом с тобой.

— Меня все считают тупым и опасным мудаком, — смеётся Роко. — Мне нравится видеть потом их охеревшие лица. Да и мы с тобой не так сильно отличаемся, как ты думаешь, Мигель. Я знаю о тебе всё. И знаю, что это всё дерьмо не ты. Это тот, кого хотят видеть люди. Ты же в детстве ходил на борьбу, да?

— Да, — киваю я.

— Но потом что-то случилось? Тебя выгнали оттуда. В твоём досье написано, что тебя попросили уйти из клуба, и ты записался на танцы.

— Хм, я был подростком, у меня были буйные гормоны, и один мальчик назвал моего отца «тупым, русским ублюдком». Он ненавидел всех, кто не выглядел, как белый американец. Моя мама мексиканка, поэтому я тоже не был достаточно белым для него. Он много гадостей говорил про мою маму, обзывал мою сестру грязными словами и обещал изнасиловать её у меня на глазах. Я не вытерпел. Когда нас поставили в пару на спарринге, я отомстил ему. Мне велели остановиться, когда я повалил его. Но я снял перчатку и бил его до тех пор, пока меня не оттащили от него. Я ударил даже тренера. Родителям пришлось забрать меня из секции, и мама выбрала танцы, чтобы я куда-то девал свою энергию. Помимо этого, я ходил к детскому психологу пару лет, но лучшим психологом была моя сестра. Она сказала мне, что я настоящий мужчина и всё сделал правильно. Это стёрло мой страх, что я предал доверие родителей.

— Понятно. Я тоже скажу, что ты правильно сделал. Я бы его на хер там размазал. И не говори фиолетовый, на мне это не работает, — хмыкает Роко. — А что насчёт сока? Какой ты на самом деле любишь?

— Я не привередливый, но предпочитаю воду, — пожимаю плечами.

— Нет, ты меня не понял, Мигель. Какой сок ты любишь? Именно ты? — спрашивая, Роко подаётся немного вперёд, а я хмурюсь.

— Томатный, — отвечаю я. — Томатный с перцем и солью, сельдереем и немного свекольного сока. Я давно его пил. Однажды в кафе попробовал, но оно закрылось в экономический кризис.

— Отлично, Мигель. Видишь. У тебя есть любимые тобой вещи. Именно тобой, а не тем, что правильно любить. Так что ты не такой, каким хочешь казаться. Попробуй выбрать свободу и говорить «нет» тем, кто заслуживает этого. Пошли, наши дамочки нас заждались, — смеётся Роко и поднимается из кресла.

Теперь я уже не уверен, кто я такой. Разговор с Роко был болезненным и приятным одновременно. Я никогда не говорил так с мужчиной. И то, что я думал о нём, быстро исчезает из моей головы. Он не так плох.

— Кстати, прости за то, что я напугал твою семью тогда. Рэй никогда не нажимала раньше красную кнопку, — Роко показывает тонкий браслет с небольшим экраном.

— Я понимаю. Я бы поступил так же.

— Твои родители…

— Поверь, вся моя семья восприняла это как интересное приключение. Они у меня странные.

— Ага, расскажи мне про странные семьи, — смеётся Роко, и я улыбаюсь ему.

Я бы провёл с ним всё время за разговорами. Но мы уже возвращаемся к столику, за которым мне придётся вновь терпеть грубость Раэлии. Жаль, что я не гей.