Книга Твои границы, страница 31 – Лина Мур

— С каких пор разумность, воспитание и планирование жизни приравнивается к скучному? То есть я хороший врач. Мои пациенты довольны. Я хороший сын и брат. Ни на кого не нападаю и не распускаю слухов. Веду себя вежливо и воспитанно, уважаю интересы каждого человека. Почему я скучный?

— А почему тебя это так задевает? Для некоторых ты дотошный и нудный, но не для всех.

— Я сказал, что скучный, а не дотошный и нудный. Ты, правда, считаешь меня таким?

— Эм… ладно, — сдаётся Минди и ставит стеклянную бутылку на столик. Сейчас она ударит меня словесно. И зачем я спросил?

— Ты немного зациклен на порядке. Ну, не немного, а очень сильно зациклен на порядке. Иногда ты кажешься довольно высокомерным снобом, потому что не умеешь веселиться. Тебе не хватает драйва, Мигель. Мы же дети наших родителей, а они никогда не отказывали нам в веселье, а лишь поощряли его. И я думаю, что ты просто боишься дать себе волю. Ты заковал себя в скучную одежду, обложился скучной литературой и вокруг тебя одни скучные женщины. Они тебе даже не нравятся. И секс у тебя тоже скучный. Ты хоть звуки какие-то издаёшь, когда трахаешь женщин? Уверена, что нет. Ты не особо эмоционален и контролируешь себя, чтобы не выглядеть так, как выглядели наши родители. Ты стыдишься их и боишься быть похожим на них. У тебя серьёзная травма, тянущаяся ещё с детства. Вспомни, как ты шикал на них и даже не приглашал на свои выступления в школе, а потом в университете. Ты стыдишься их, Мигель. Отсюда все твои проблемы.

— Прекрасно, — тяжело вздыхаю. — Ты мне совсем не помогла. И я не стыжусь наших родителей, а просто считаю, что нужно вести себя на свой возраст.

— Тебе тридцать шесть, а ты всю жизнь выглядишь так, словно тебе восемьдесят.

Это неправда. Я хожу в спортзал и люблю бегать ранним утром. Мне нравится смотреть балет и заниматься домашними делами. Я даже выращиваю зелень на подоконнике. Играю в «Бинго» с некоторыми пациентами, пока они находятся в больнице. Я хорошо знаю историю и могу обсудить любой политический конфликт, особенно сороковых годов и после. Я…

Боже, я веду себя, как старик.

— Мигель, что случилось? Я твоя сестра, ты можешь рассказать мне всё, — произносит Минди и накрывает мою руку своей.

— Ничего. Я просто не знал, что у меня скучная жизнь. Она мне нравится.

— Значит, нет никакой проблемы. Если тебе всё нравится, то это хорошо.

— Я выгляжу как человек, который может встречаться с красивой девушкой на мотоцикле? — спрашиваю внезапно даже для себя.

— Нет, — смеётся Минди. — Нет. Ты скорее из тех, кто встречается с девушками с небритыми ногами и волосатой вагиной.

— Минди, — цокаю я.

— Ладно. Ты из тех, кто выбирает походы в церковь и таких же набожных женщин. Ты домашний мужчина. Такие тоже есть.

— Я хожу в бар пить пиво, — быстро нахожусь.

— И часто ты это делаешь?

— Хм… пару раз было, когда учился в университете.

— Ты домашний мужчина, Мигель, и в этом нет ничего плохого. Не всем быть яркими, активными и доминирующими.

— То есть я слюнтяй, ты это хочешь сказать? Мной можно манипулировать?

— Нет, что ты…

— Я слюнтяй. Боже, — прикрываю глаза и откидываюсь на спинку стула.

— Мигель, да что происходит? Почему ты вдруг решил задуматься над этим? Тебя это никогда не волновало.

— Теперь почему-то волнует. Я постоянно думаю о том, почему все считают меня слабым? Я могу постоять за себя и заступиться за даму.