Книга Твои границы, страница 139 – Лина Мур

— Хорошо. Прими душ и ложись спать, мне рано вставать, — вздохнув, мягко смотрю на Раэлию.

— Вот и прекрасно.

Она залетает в ванную комнату и хлопает дверью. А я так и стою у косяка двери.

Пять. Четыре. Три. Два. Один.

— Какого хера-то? — орёт Раэлия и выскакивает из ванной.

— Фиолетовый. Что не так? — сдерживая улыбку, спрашиваю её.

— Какого хера ты такой спокойный?

— Фиолетовый. А чего ты ждала? Что я буду психовать или истерить?

— Ну… как бы да. Я же только что призналась в том, что убила на нашем свидании, с которого сбежала и кинула тебя. Ты должен злиться и психовать, — хмурится она.

Её явно вводит в замешательство моё поведение. Безопасность, я же говорил. Ей нужна безопасность. Когда она чувствует поддержку, то расслабляется, и я получаю нужную мне информацию.

— А почему я должен психовать и злиться?

— Потому что я на хер убила…

— Фиолетовый.

— Грёбаных ублюдков!

— Фиолетовый.

— Я, блять, вся в крови…

— Фиолетовый.

— И тебе что, насрать?

— Фиолетовый. Нет, мне не плевать на то, что ты делаешь. Конечно, это опасно, и тебе следовало бы быть немного осмотрительней, но я не собираюсь читать тебе нотации. Я тебе не отец. Это твой выбор. Я тоже сделал свой выбор и говорил тебе об этом.

— Ты ёбнулся? — шепчет она.

— Фиолетовый. Нет, я в порядке. Раэлия, мне тридцать шесть лет, я взрослый мужчина и выбираю то, что хочу. Тот факт, что ты здесь, и я спокойно воспринимаю то, чем ты занимаешься, мой выбор. А также, вероятно, я доволен тем, что преступники закончили свою жизнь именно так, и за бедных детей им отомстили. Я не пацифист, но также не поддерживаю чрезмерное насилие, которое порой абсолютно лишнее. Если можно решить проблему словами, это прекрасно. Если нет, то что ж, значит, это тоже хорошо. Я лишь прошу тебя, быть осторожнее и не приезжать ко мне на работу избитой и в синяках. Побереги себя и оценивай свои силы адекватно, а также сделай всё, чтобы тебя не поймали. В противном случае я не смогу тебе помочь, а твой отец явно не собирается упрощать тебе жизнь. Ты сама говорила об этом. Думай в первую очередь головой. Хорошо?

Раэлия открывает рот и закрывает его.

— Ага. Я… эм… ну типа… в душ схожу, да? Ну типа… это… помыться? — шокировано мямлит она.

— Хорошо. Это было бы прекрасно. Мне бы не хотелось снова менять простыни, а ещё ты воняешь. Так что, да, помыться было бы идеально, прежде чем лечь спать. И поторопись, я хочу спать.

— Окей… ладно… пиздец просто, — бормочет она, направляясь в ванную.

— Фиолетовый. И не забудь избавиться от уродливой мужской одежды, в которой пришла. Это может быть уликой.

— Ага… прости. Считай, что уже всё сделано.

Дверь мягко закрывается за ней, а я беззвучно смеюсь. Вот так. Теперь будет проще вести с ней диалоги. Выключив свет в коридоре, забираюсь обратно в кровать и жду, когда придёт Раэлия.

Зевнув, смотрю в потолок, абсолютно ни о чём не думая. Может быть, со мной что-то не так на самом деле? Почему я так спокоен, словно это всё нормально для меня. Но я, правда, не боюсь. Я не собираюсь психовать из-за того, что творит Раэлия. Мне лишь важно, чтобы она не поранилась. Да, кажется, я странный. Никогда об этом не задумывался. Обычно мной все восхищаются. Я всегда собран, даже когда у меня в кабинете на кушетке лежит умирающий ребёнок. Я собран и не паникую. Просто делаю свою работу и прикладываю уйму усилий, чтобы ребёнок жил. Порой они умирают. Иногда их привозят уже мёртвых. Это самое страшное. Но даже тогда я не показываю своих эмоций, хотя меня уничтожают эти мёртвые, больные и изнасилованные дети. Я странный?