Книга Твои границы, страница 126 – Лина Мур

Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Господи. Это ужасно. Это мерзко и жестоко. Эта семья изначально гнилая. И я ещё удивлялся, почему Раэлия так себя ведёт, почему она говорит столько гадостей, настолько непоследовательная и грубая? Да теперь всё ясно. Полностью.

— Нет, моя мама никогда такого не делала, — отвечаю, поняв, что Раэлия ждёт ответа.

— Вот. А она говорила, что вот так проявляют любовь. Но всё это было хренью.

— Фиолетовый.

— Плевать. Пойдём? — Раэлия поднимается на ноги и спрыгивает с батута.

Следую за ней к своей обуви.

— Ты должна понимать, что твои родители поступили так, как поступили, и ты ничего не изменишь, — обуваясь, мягко произношу я.

— Я понимаю. Но это же хреново, Мигель! — возмущается она, всплёскивая руками.

— Фиолетовый.

— Твоя семья… идеальная.

— Они сумасшедшие.

— Они сплочённые и весёлые. Они охренеть, какие странные, но они тебя любят.

— Фиолетовый. Но если бы ты была другой, то вряд ли я бы тебя встретил. Так что я считаю, что мы именно там, где должны быть. Мы — это последствия нашего выбора. Раньше за нас выбирали родители, но теперь выбираем мы. Только мы. Только ты.

— Это всё хрень, — фыркнув, Раэлия дёргает плечом.

— Фиолетовый. Нет. Ты свободна. Теперь ты можешь делать всё, что захочешь, Раэлия. Буквально всё. Ты можешь стать любой.

— Он никогда меня не отпустит. Это всё фальшь, — кривится Раэлия. — Из семьи не уйти. Выход только в гроб. И никак иначе. Это другая система, Мигель. Другой мир. Другие законы. Всё, что ты знаешь, там никогда не было и не будет.

— То есть твой отец может вернуть тебя? Но ты взрослая. Он не имеет права требовать от тебя того, чего ты не хочешь делать.

— А если хочу? Если я хочу? Это моя жизнь. Я тащусь от этого. Тащусь от того, что могу восстановить справедливость. Тащусь, — её глаза вспыхивают яростью и невероятной силой. Силой веры в то, что другой жизни не бывает. Я бы мог возразить. Мне хочется возразить и наставить на путь истинный или произнести ещё какую-нибудь мотивационную речь вроде той, что я говорю своим пациентам и их опекунам, или той, что говорил своим бывшим, пытаясь изменить их, улучшить, довести до идеала. Но… есть такое весомое «но». Сейчас я этого не хочу, потому что за всё время, проведённое рядом с Раэлией, пережив оскорбления, нападения и многое другое, чего, в принципе, не приемлю в своей жизни и к себе, я сам изменился. Не она, а я. И я бы даже не называл это изменением. Словно возвращаю по крупицам свою жизнь, которой меня лишили, а я был рад этому. Не могу объяснить свои эмоции и чувства, но в эту секунду, когда смотрю в её тёмные, блестящие глаза, я уверен в том, что всё правильно. Она на своём месте, и я там же. Всё уже идеально.

Делаю глубокий вдох и беру вещи.

Мы выбираем свой путь. Делаем выбор. И я вновь сделал свой. Не собираюсь ничего менять. Ни Раэлию, ни её жажду восстанавливать справедливость. И это значит, что мне придётся проверить себя на вшивость и смириться со всем, о чём я узнаю. Буквально со всем. Не оправдывать себя, а увидеть, есть ли у меня яйца. И посмотреть, к чему всё это приведёт. Понять, где находятся мои рамки на самом деле и очертить новые границы.

— Хочешь прогуляться? — интересуюсь я. — Но для начала нужно избавиться от еды. Я бы предпочёл что-то иное.