Книга Твои границы, страница 106 – Лина Мур

Зачем я это сказал? Господи.

— Я постараюсь не врать, — шепчет Раэлия.

— Спасибо.

Она принимает лекарство, то есть комплекс витаминов В, и запивает водой.

— А теперь спать. Пошли. — Хочу взять её за руку, но предпочитаю этого не делать. Я могу спугнуть Раэлию, поэтому иду первым в спальню и ложусь в кровать.

Она проходит за мной и снимает футболку и шорты, оставаясь в нижнем белье.

Боже мой.

Отворачиваюсь и делаю вид, что всё в порядке. Лжец.

Матрас прогибается под небольшим весом Раэлии.

— Доброй ночи.

— Доброй, Мигель, — с тяжёлым вздохом отвечает она.

В этот раз я засыпаю намного сложнее, а вот Раэлия моментально посапывает у меня за спиной. Я тихо поворачиваюсь и смотрю на её спину под одеялом. Кондиционер создаёт прохладу и слабый поток воздуха, который то ли остужает меня, то ли, наоборот, требует согреться. Я придвигаюсь ближе к Раэлии и втягиваю носом аромат её шампуня. Я не любитель обниматься во сне, даже чтобы меня нечаянно касались или лежали на мне. Но я помню, что с Раэлией мои желания изменились. Мне до паники хочется коснуться её обнажённого плеча и поцеловать его.

Господи. Эту женщину изнасиловали. Она не приемлет заботы и нежности. Она другая. И уж точно мои пошлые мысли ей не помогут. Но…

Снова смотрю на её волосы и касаюсь их пальцами. Они мягкие и упругие. Я машинально перекатываю их между своих пальцев, и мой пах начинает твердеть.

Хватит.

С усилием я отворачиваюсь и заставляю себя уснуть.

Среди ночи меня будит то, что меня пихают в плечо. Я издаю стон и пытаюсь убрать раздражителя, но нахожу прохладную руку, цепляющуюся в рукав моей пижамы. Приоткрываю глаза, когда до меня доносится хриплый голос Раэлии.

Кошмары.

Теперь я просыпаюсь и вижу, как Раэлия мечется во сне. Она крутит головой и бормочет что-то крайне неразборчивое.

— Не хочу… — всё, что я могу расслышать.

Закрываю глаза и обхватываю её талию, притягивая к своему телу. Она льнёт ко мне и, всхлипывая, утыкается лицом в мою грудь. Её пальцы сильнее стискивают ткань моей пижамной футболки. Она вся дрожит.

— Ты в безопасности. Всё в порядке, Раэлия. Ты в безопасности, — шепчу, поглаживая её по волосам.

Я вновь и вновь повторяю, что она в безопасности. Через какое-то время её тело расслабляется, и она снова засыпает, так и удерживая меня за футболку. На моих губах появляется слабая улыбка, и я проваливаюсь в сон.

Глава 22

Рэй

Просыпаюсь и потягиваюсь в кровати. В пустой кровати. Мне нужно несколько минут, чтобы понять, где я нахожусь, и как, вообще, здесь оказалась.

Да, всё помню. Я с Мигелем. Он уговорил меня пойти спать и дал мне лекарство.

Прислушиваюсь к своему телу, рассчитывая уловить слабость и вялость, которая бывает от снотворного. Но ничего подобного нет. Я проснулась такой же, как обычно, только настроение лучше. Сажусь на кровати и вижу закрытую дверь в спальню. Хватаю с пола свою одежду и натягиваю футболку.

— Мигель? — выглядываю в коридор и слышу звуки душа.

Он здесь. Уже утро. Мигель идёт на работу, а я… не умею готовить завтрак. Мне хочется ему чем-то отплатить за его внимание ко мне и доброту. Он, правда, очень добр ко мне и терпелив.

Вчера я долго думала и решила, что пора бы прекратить прятаться и отрицать тот факт, что забота Мигеля — это моё лекарство. Мне пришлось быть честной, а это не всегда приятно. Мне нравится Мигель. Он нравится мне всем, даже своим бурчанием о моих разбросанных вещах. Нравится, что он много разговаривает, и у него своё видение всего в этом мире. Его слова, сказанные вчера про насилие… они, кажется, раздробили меня. Вскрыли старые раны, и я впервые за всю свою жизнь услышала то, что хотела бы услышать много лет назад. Именно факт невиновности жертвы. Обычно люди начинают оправдывать преступника. Он ведь был хорошим семьянином, значит, виновата жертва. Он был хорошим отцом и сыном, значит, жертва заставила его причинить ей боль. Нет. Это не так. Я сама преступница и знаю, что когда ты хочешь причинить боль, убить и собираешься это сделать, то просто делаешь. Тебя не волнует, кем был этот человек. Ты делаешь то, что задумала, потому что хочешь причинить боль именно этому ублюдку. Хочешь наказать именно его. Хочешь именно на нём выместить свою злость. Иначе не бывает. Всё остальное — ложь, которой мы всё и всех оправдываем.