Книга Леди Стерва, страница 32 – Е. С. Побежимова

Мне было грустно и тоскливо, но не обидно. Главное, чтобы Вера была счастлива.

В начале весны я решила дать Дашке внеплановый выходной и отправила парочку в кино, правда попросила захватить с собой Руса, потому что мне нужно было прокатиться к заказчику и забрать кое-какие документы.

Припарковавшись у кинотеатра я вышла из машины. Зазвонил телефон. Что еще ему от меня нужно?! Этот дядька меня уже достал!

Заказчик нес какую-то чушь, а я наворачивала круги по стоянке и пыталась вникнуть в суть его "проблемы", когда услышала истошный сигнал и визг шин. Обернулась и...уронила телефон. Бросилась к затормозившей машине со всех ног и впечаталась в какого-то мужчину. Он крепко схватил меня за плечи и встряхнул. Я посмотрела "препятствию" в лицо и заметила, что его губы шевелятся, но слов не было. В голове стоял звон и я вообще с трудом соображала, что делаю. Я хотела просто оказаться там...там, где мелькнула желтая куртка и затормозила машина. Там, где минуту назад был мой сын...мой Рус...

Сколько себя помню, я убивал. С рождения. Хотя, нет, даже раньше.

В мою мать были влюблены два лучших друга и когда она сказала, что беременна от отца, второй повесился. Это была первая смерть по моей вине. Глупо, конечно, думать, что я действительно в этом виноват, но...мать любила именно его, а не отца. Я был досадной случайностью. Она хотела сделать аборт и выбрать другого, но все решили за нее. Отец женился на матери. Для него я был желанным. Ребенок от любимой женщины.

Второй стала мама. Она умерла при родах. В советские времена вообще был большой процент детской смертности, потому что пытались спасти мать. Однако она потребовала, чтобы спасли меня и ее порезали на живую, извлекая меня. Большая потеря крови, нагрузка на сердце, грязный инструмент...еще одна смерть по моей вине. Тут уже безусловно я виноват. Слишком крупный, слишком большая голова, слишком стремился наружу...бред, но факт остается фактом — я убил свою мать.

Родился я в Тернее. Жуткая глухомань, но мне там нравилось. Мало где сейчас можно найти такой воздух и такой лес, да и люди там другие.

Отец был потрясающим охотником. Там вообще все рыбачат и/или стреляют, но отец...он мог с трехсот метров белке в глаз попасть. Никогда не промахивался. В армии снайпером был. В три года я впервые взял в руки удочку и научился разделывать рыбу. В пять уже научился стрелять и принес домой первую добычу. Тушу разделывал тоже сам. Никогда не забуду, как добивал жертву. Пуля ушла чуть левее и не попала в сердце. Я извинился, погладил животное по голове и полоснул ножом по горлу. Отец всегда говорил, что нужно извиняться, за отнятую жизнь и никогда не убивать животных из спортивного интереса, только ради дела.

Отца я не убивал, но все равно виню себя в его смерти. Он был последним человеком, чью жизнь я потерял неосознанно и последним, чью жизнь хотел бы сберечь. Я ушел на зимник на неделю, хотя чувствовал, что не стоит этого делать. С самого утра меня мучило плохое предчувствие. Лучше бы я пошел с ним на рыбалку. Он провалился под лед и его унесло течением от проруби. Утонул. Если бы я был рядом...но меня там не было. Когда я вернулся, его уже похоронили. О сотовой связи тогда еще слыхом не слыхивали, ток что...еще одна смерть на моей совести.