Книга Во власти Тигра, страница 62 – Анна Лапина

— Хорошо, — отвечает она, устремившись к пакетам с таким серьёзным выражением лица, словно её попросили сделать что-то сверхгосударственной важности.

— Только не таскай всё сразу. По одну продукту, — прошу её, и она кивает.

Подхватив Элину за локоть, тяну в сторону спальни, стараясь не причинять боль, хотя даётся это с трудом. Хочется хорошенько её встряхнуть и побить по голове в надежде, что она однажды поймёт, что мой дом ей не тюрьма, а крепость, в которой она в безопасности.

Оказавшись в комнате, толкаю куколку на кровать, а сам закрываю дверь на замок, заботясь о том, чтобы малышка нас не застала и не испугалась от моего крика.

— Уйти хочешь? – спрашиваю, медленно развернувшись к Элине. – Ревёшь из-за этого?! Тебе так плохо, что ты хочешь уйти?

— Хочу! – упрямо заявляет, сев на кровати. – И я тебе об этом ещё утром сказала, — скрещивает руки на груди.

— А я сказал: «Нет». Ты меня плохо услышала? – подхожу к кровати.

— А я сказала: «Да». Ты меня плохо услышал? – в тон мне, задаёт вопрос, высокомерно задрав подбородок.

— Я тебя прекрасно услышал, Элина, — склоняюсь над ней, взяв за этот самый подбородок.

— Так почему я ещё здесь, если ты у нас всё слышал?

— Потому что не намерен отпускать! Ты моя. Я купил тебя! Ты принадлежишь теперь мне, — заявляю с наглой улыбкой на губах. – И всегда будешь.

— Ты меня купил? – шокированно спрашивает, вскочив на ноги, оказавшись вплотную ко мне. – Чёрта с два, я принадлежу тебе! Отныне я свободна! – произносит и, хмыкнув, делает шаг в сторону, направившись к выходу из комнаты.

— Свободна, пока полиция или Красавин-старший тебя не найдут, — кидаю ей в спину. — Как думаешь, что с тобой сделает отец Глеба, узнав, что именно ты убила его любимого сыночка?

Элина останавливается, не оборачиваясь, продолжая стоять и смотреть на дверь. Её руки мелко дрожат, а дыхание похоже на дыхание марафонца.

— Что будет тогда с Лялей? – спрашиваю шёпотом, подойдя к ней сзади. – Что будет с малышкой? Она будет одна, пока ты в тюрьме или мертва…

— Он убьёт меня, а Лялю… — заговаривает Элина испуганно. — Он заберёт её себе, а потом… НЕТ! Я не могу этого допустить, — разворачивается ко мне лицом. – Нельзя допустить, чтобы с ней что-то случилось!

— Я не допущу этого, — обещаю Элине, глядя в её глаза, готовые наполниться слезами уже сейчас. — Не допущу, чтобы с вами что-то случилось. Вы под моей ответственностью и опекой. С вами будет всё хорошо, если вы останетесь со мной.

— С нами? – переспрашивает удивлённо.

— Ты ещё не поняла? – на моём лице возникает слабая улыбка. — Вы с Лялей мне приятны. Эта козявка меня не раздражает, как некоторые другие дети. Я бы сказал, твоя дочь мне подходит.

Идеально подходит… Уже почти взрослая, самостоятельная, умная, тихая, самоотверженная, красивая… и такая родная, что скулы в улыбке сводит, как только вижу её. И неважно, улыбается она, смотрит мультики, ест… Удивительное чувство возникает с ней рядом. Хочется обнимать, играть и казаться глупым, попивая невидимый чай из детской розовой посудки.

— Не понимаю тебя, — шепчет Элина. – Не понимаю…

— Что здесь непонятного-то? Мне нравится быть с вами. Да, признаюсь, поначалу я хотел отпустить тебя с Лялей, но после того, как увидел твою истерику, а потом малышку… я понял… — замолкаю, так как не могу признаться дальше. Продолжить – значит сдаться.