Книга Развод отменяется. Найди меня, папа!, страница 10 – Анна Лапина

— И на этом спасибо!

Роман

Покупаю гортензии и направляюсь домой, хоть и не знаю, что именно меня там ждет. Скандал. Истерика. Нервный срыв Лейлы. Или еще что-нибудь похуже.

Одно лишь знаю — Лейла сейчас дома. Свет в окне красноречивее любых слов.

Открываю дверь своим ключом и вхожу, чувствуя непонятное напряжение в груди. Впервые мне настолько стыдно и ужасно. Хочется самому себя убить.

Прохожу на кухню, чувствуя то, чего давно не чуял мой нос.

Еда. На кухне пахнет едой, а не плесенью архивов. Бросаю взгляд на “рабочую” полку жены. Оттуда пропали все записи касательно нашей дочери.

Моя измена настолько на нее повлияла? Она смирилась? Поняла, что та все же умерла?

— Я приготовила ужин, — произносит Лейла, не оборачиваясь и продолжая мешать что-то в сковороде. — Мой руки и садись.

Она меня простила?

Передумала разводиться?

— Спасибо. Я купил тебе цветы, — протягиваю ей букет, и она его забирает, меняя один из уже плохих букетов на свежий.

Долго смотрю на нее и жду какой-то реакции, но ее не следует. Она словно камень. Безэмоциональная кукла. Делает все на автомате.

Что с ней? Нет ее бумаг и журналов, но есть ужин… Что изменилось? Кроме измены. Моя интрижка с Алей заставила ее не разозлится, а стать заботливой? Привычной мне?

Все же разворачиваюсь и ухожу в ванную. Мою руки и снимаю пиджак в спальне, оставляя его так. Хочу как можно скорее поговорить с Лейлой.

Возвращаюсь на кухню и сажусь перед ней. Лейла накладывает мне свою фирменную грудку с чесноком и сыром и немного пасты. На середину стола ставит мой любимый салат с тушеными овощами.

Молча приступаем к ужину, и никто не решается заговорить первым. Я не знаю, с чего начать и как сказать все так, чтобы не испортить то оставшееся тепло между нами.

— Лейла, прости, — все же не выдерживаю и произношу то, что не должно ничего сломать.

— Я все понимаю, — бросает, продолжая ковырять свой кусок грудки.

— Ты не понимаешь, — поднимаюсь и подхожу к ней. Опускаюсь сбоку от нее на корточки и хочу поймать взгляд. — Это не в тебе причина. Во мне! Я оказался слабее и сдался! Прости!

— Я собрала твои чемоданы, — бросает она, когда я встречаюсь с ней глазами. — Они в гардеробной. Заберешь после ужина.

— Ты хочешь, чтобы я ушел?

— Я хочу, чтобы ты был счастлив, Рома, — отвечает со слезами на глазах и берет мои руки в свои. — У тебя будет красивая жена и ребенок! Вы будете счастливы! Будете гулять втроем! Ходить в парки! Вы будете настоящей семьей! Не то, что со мной…

— Они мне не нужны!

— У вас будет ребенок, Рома, — повторяет она, будто пытается донести до меня что-то.

— Не мой это ребенок! — заявляю ей с вызовом. — И я не хочу детей от других женщин. Только от тебя!

— Я не могу больше тебе родить! Я пустая! — выкрикивает она, раня в этот раз не только меня, но и себя.

Кесарево было экстренным. Началось кровотечение, и малышка появилась на свет на неделю раньше назначенного срока. Врачи бились и за Лейлу, и за нашу дочь, и даже за матку. Но удалось спасти лишь одно… мою жену.

— Плевать! Усыновим! Удочерим! — восклицаю, взяв ее руки в свои. — Одного, двоих, троих! Пятерых хочешь? Пятерых удочерим!

— Я дочь свою вернуть хочу! — произносит она упрямо.

Она не забыла о ней. Не смирилась. Все еще верит в этот призрак, которого нет!