Книга Белоснежка для босса, страница 27 – Алёна Амурская

— С возвращением на работу, — ухмыляется он.

Я киваю и прохожу мимо.

Как обычно, к спине липнет его взгляд — цепкий, настырный, непроизвольно наводящий на мысль, что он и правда на меня запал. В каком-то дурном, неприятном смысле. Потому что иногда мне кажется, что он вечно появляется там, где ему делать нечего. То стоит у прохода, то «случайно» оказывается рядом на остановке, то выходит из автобуса на той же улице.

Наверное, совпадения, но очень уж неприятные.

В бухгалтерии привычная какофония: калькуляторы, телефонные звонки, кто-то ругается из-за премии. Я ставлю подпись, передаю бумаги, улыбаюсь дежурно и даже не помню, что говорю в ответ. Сколько бы я ни старалась вести себя спокойно, внутри будто натянута струна.

Мысли всё равно утекают к нему. К Батянину.

И в себя я прихожу только когда сталкиваюсь с ним у лифта. Почти лоб в лоб. Он выходит из кабинета юристов с телефоном в руке, уже в пальто, сосредоточенный, как всегда. Но всё равно замечает меня.

Мы оба застываем. Всего на секунду, но кажется, будто воздух между нами загустел. Потому что он молчит, я тоже... и эта пауза говорит громче любых слов. Достаточно одного взгляда, чтобы вспомнить всё — тот вечер, танец, его руки...

Батянин нарушает тишину первым, пропуская меня в кабину.

— Ирина Константиновна с завтрашнего дня снова приступает к работе, — спокойно сообщает он.

— Правда? — зачем-то переспрашиваю я. — А... значит, мне возвращаться в приёмную не нужно?

Батянин чуть прищуривает свои черные глаза, будто собираясь сказать что-то мягко-подбадривающее в своем духе, но в этот момент в закрывающиеся двери лифт буквально вваливается Вован, заставив их разомкнуться обратно.

— О, извините, — нарочито вежливо буркает он, вставая сбоку, — Не хотел мешать.

Не хотел он... Но помешал, и очень! Я же чувствую, что воздух между мной и Батяниным искрит от какого-то неясного напряжения, словно перед грозой...

Батянин переводит взгляд на охранника. И внезапно я замечаю, как в его лице что-то меняется и холодеет. Как будто одним взглядом вычёркивает всё, что было до этого.

— Разумеется, — равнодушно говорит он мне. — Вы были всего лишь временной заменой моего секретаря. Так что вам находиться в приёмной больше нет необходимости.

Фразы короткие, ровные. Но звучат так, будто меня облили ледяной водой. Я даже не сразу осознаю, что это ответ на мой вопрос, настолько они отчужденные. А потом до меня доходит, и сердце падает вниз, как будто его ранили ледяной стрелой.

— Поняла, — шепчу почти беззвучно и бессознательно отступаю к двери. — Я… извините, я кое-что забыла в бухгалтерии.

Он даже не смотрит. А Вован делает вид, что занят телефоном, но я чувствую — слушает каждое слово. Двери лифта закрываются, и в процессе своего отступления я успеваю увидеть, как Батянин отводит взгляд в сторону. Без малейших эмоций.

Я стою в коридоре и не двигаюсь с папкой в ослабевших руках. Только что всё было более-менее нормально, а сейчас будто землю из-под ног выбили.

Временная замена...

Слова вроде обычные, но в них отчетливо звучит точка. И холодная черта между нами.

Но ведь он ничего плохого мне не сказал. Всё по делу. Начальник — подчинённой...

А больно всё равно.

Я медленно иду по коридору, стараясь не споткнуться, потому что такое ощущение, что на ногах появились какие-то невидимые гири.