Книга Белоснежка для босса, страница 113 – Алёна Амурская

Батянин делает паузу. Желваки на его скулах напрягаются, и я инстинктивно тянусь вперед, чтобы накрыть его руку своей.

Он переплетает наши пальцы, словно черпая в этом жесте поддержку.

— Когда мне исполнилось восемнадцать, отец подарил мне машину, — его голос становится глуше и напряженнее. — И в мой день рождения Герман решил, что пришло время забрать свое. Но такие трусы, как он, редко пачкают руки сами. В нашем доме работала экономка, а у нее была дочь Розалина. Глуповатая тщеславная фантазерка, таскавшаяся за мной по пятам...

— Он использовал её? — догадываюсь я, чувствуя, как леденеют пальцы.

— Виртуозно. Задурил голову и убедил подложить в мою новую машину маленький сюрприз в красивой коробке. Дурочка искренне верила, что там просто подарок.

— Взрывчатка, — шепчу я, не в силах оторвать взгляд от его лица. Перед глазами так и вспыхивает картина: смеющаяся девчонка, новая машина, праздник... настоящая прелюдия кошмарного контраста.

— Да. В тот день за руль сел отец, а на пассажирском была моя мать, — жестко припечатывает Батянин. — Я как раз направлялся к машине, когда сработал детонатор.

Я непроизвольно прикрываю рот ладонью, не успев подавить всхлип ужаса.

— Отец погиб на месте, — чеканит он, глядя мне в глаза своим тяжелым, словно выжженным взглядом. — Маму парализовало на двадцать лет. А меня отбросило взрывной волной. Кусок искореженного металла распорол мне лицо. Вот и вся история моего шрама, который так пугает женщин.

— Господи, Андрей... - я перегибаюсь через стол и крепко сжимаю его запястье. — И эта Розалина... она мать Яны и Дианы?

Он коротко кивает.

— После больницы Розалина вдруг решила меня... утешить. Контроль слетел... я был сломлен и совершил ошибку. А когда узнал о ее причастности ко взрыву, то вышвырнул вон. Я понятия не имел, что она беременна... Но Герман узнал об этом первым, как и о тайном завещании отца.

— Каком завещании? — моргаю я.

— Перед смертью отец втайне от нас составил завещание о том, что контрольный пакет всей корпорации должен перейти только моему прямому наследнику мужского пола. Видимо, надеялся таким образом защитить мои интересы от своего потомства на стороне. Но Герман узнал об этом намного раньше меня и выстроил больной извращенный план. — Батянин останавливается у окна спиной ко мне и некоторое время смотрит туда, прежде чем продолжить. — Когда Розалина родила двойню и погибла в подстроенной Германом аварии, он выкрал Яну и вырастил ее как приемную дочь под своим контролем. Знаешь, зачем?

— Зачем ему девочка, если по завещанию нужен мальчик? — я хмурюсь, пытаясь уловить логику.

— У Германа есть единоутробный брат Глеб. Жирный, потный ублюдок с садистскими наклонностями. Мрачко планировал дождаться, когда Яна вырастет, и подложить ее под Глеба.

Меня тошнит. Внутренности сводит физическим спазмом.

— Он хотел заставить её... родить от него? — слова царапают горло.

— Да. Родить мальчика, который стал бы законным наследником «Сэвэн». И тогда Герман, как опекун, забрал бы у меня всё. Сначала жизнь, а потом корпорацию. На законных правах.

Меня тошнит. Буквально, физически мутит от осознания того, в каком аду жила моя бедная Яна, сбежавшая ко мне в коммуналку два года назад. Вот от чего она пряталась под мужской одеждой! Вот почему ее трясло!