Книга Метод подчинения, страница 90 – Полина Ветер

Меня это злит.

Я дёргаю руками.

Скулю, извиваюсь.

А ему это нравится.

Судя по тому, как ускоряется.

Вбивается, дышит тяжело куда-то в шею, шарит горячими руками по телу.

— Выебу. – Глухо. В плечо. – Выебу тебя, сука…

— Давай…

Мне не обидно.

Я хочу ещё.

Резче.

Чаще.

Сильнее.

До самой глубокой точки.

Чтобы сгореть изнутри.

— Сука… - Опять.

Поднимается.

В одно мгновение переворачивает и ставит на колени. Руки мои висят. Они затекли. Но это никого не волнует. Даже меня.

Снова входит.

Сразу до конца.

И быстро начинает вбиваться, шлёпая по моим ягодицам своим пахом.

Звуки нашего соития разрывают пространство.

Мне жарко и больно.

Дико и очень хорошо.

Сама подаюсь навстречу, стирая запястья о жёсткий металл.

Руки Сергея крепко удерживают за попу и направляют к себе.

Мы двигаемся очень быстро, не хватает воздуха.

А потом вдруг он снова переворачивает и сдергивает маску.

И я кончаю неизвестно от чего.

То ли от руки, крепко сжимающей промежность.

То ли от контраста света и чувств.

Просто кричу.

А он затыкает мой рот своим.

Грубо.

Кусая за губы.

Обе сразу.

И входит снова.

Пара движений.

И во мне река.

Его удовольствия.

Его семени.

Его необъятного желания.

Меня.

Убейте меня.

Но я снова чувствую это.

Его одержимость.

Мной.

Мы связаны.

Это сильнее нас.

Просто два человека.

Которые никогда бы не встретились.

Если бы не тот перекрёсток.

И грязная лужа.

Но ничего не бывает просто так.

* * *

Пытаюсь отдышаться и прийти в себя от пережитого.

Я забыла абсолютно обо всём.

Сейчас, вытянувшись на кровати, осторожно потирая запястья, не думаю вообще ни о чём.

Такие моменты мысленного вакуума – настоящая редкость в последнее время. А я нагло релаксирую, воспользовавшись мгновениями одиночества.

Сергей сразу же, после того, как поднялся с меня, аккуратно вытащил пробку, освободил мне руки, и ушёл в ванную.

И мне так свободно, хорошо сейчас почему-то…

Не знаю, что у него на уме, выражение лица было, так скажем, не особо ласковым, скорее даже наоборот, хмурым.

В последнее время вообще, чаще всего вижу его в таком расположении духа.

Поэтому, даже сложно интерпретировать его слова во время прелюдии. То ли это было сказано для меня, чтобы расслабилась, то ли фразы имеют для него какой-то свой, только ему понятный смысл.

Мне, честно, даже сложно вспомнить дословно.

Может и он просто в порывах возбуждения наболтал.

Дверь в комнату открывается, и я вижу его крепкую высокую фигуру, с намотанным вокруг талии полотенцем.

И опять душа замирает.

Не знаю, в какой момент я стала так на него реагировать.

В какой момент он стал мне нравиться.

А это абсолютно точно, ведь я залипаю на него, будто увидела кусок бисквитного торта.

И от понимания неизбежного становится странно.

Наверное, поэтому не могу произнести ничего вразумительно и просто многозначительно молчу.

Он подходит к кровати и садится на край, повернувшись ко мне спиной.

Опирается локтями на колени.

Выдыхает настолько громко, что оглушает.

Неприятное предчувствие гложет меня с того самого момента, когда он покинул эту комнату. Но ощущение коллапса настигает только сейчас.

— Оля, я хочу дать тебе возможность подумать.

Таким тоном обычно сообщают, что кто-то из родственников умер.

Но мы крайне редко разговариваем. Обычно общими фразами.