Книга Радужный слон (или как довести начальника...), страница 41 – Полина Ветер

Я двигаюсь, давая ему больше пространства.

— С Новым годом. — Шепчу и утыкаюсь лбом в широкое плечо.

— Евгений Дмитриевич, — Обращаюсь к нему, гладя ладошкой мужскую щёку. — И что дальше?

Я, наверное, замороченная идиотка, но сейчас хочу быть уверенной, что он не растает, как видение, при первой же удобной возможности.

— Во-первых, Поль, мы только что переступили грань официоза. Так что давай, назови меня по имени.

— Ну, нет. — Прячу лицо в подушку, краснея почему-то.

— Давай-давай. Не собираешься же ты ко мне всю оставшуюся жизнь по имени-отчеству обращаться.

— В смысле, всю оставшуюся жизнь? — Аж поднимаюсь из своего укрытия.

— А ты думаешь, мы типа, потрахались и разбежались?

— Не знаю… — Всё ещё не могу поверить, что это мне не снится.

— Ты охренела, Платонова? — Приподнимается и нависает надо мной угрожающе. — Ещё скажи, что ты не хотела, и это было ошибкой.

В ужасе мотаю головой, отрицая такую возможность в принципе.

— Ну вот. Значит у нас всё взаимно. — Чмокает в нос и поднимается. — Пошли, помоемся. Что там у тебя с горячей водой?

Я балдею от его непринуждённости и пытаюсь не расклеиться от эмоций.

— Меня от тебя трясёт прям. — Признаётся Женя, когда мы пытаемся разобраться с душем. — Видишь, мурашки, когда прикасаешься.

«Женя», господи! Я, наверное, никогда не привыкну его так называть.

Я реагирую так же на его ласки, и очень необычно себя чувствую.

— Это хорошо или плохо? — Широко улыбаюсь, намекая на наши недавние сражения на поле боя «Радужного Слона».

— Пока ещё не решил… — Задумчиво тянет, размазывая гель по моим плечам и груди.

Хмурюсь, выхватывая у него из рук мочалку.

Я тут, значит, на любое желание уже готова «по щучьему велению», а он, видите ли, ещё не решил…

Вот ведь зараза.

— Не пыхти. — Тут же догадывается о смене моего настроения. — Ты слишком много думаешь, это ни к чему.

— Я не маленькая девочка, Жень. — Огрызаюсь. Красота момента потеряна. — Зачем ты приехал?

Мужчина поливает меня водой из душевой лейки, стоя возле старинной чугунной ванной, в которую мы не рискнули лезть одновременно.

— Есть Надежда, которая очень тебе подходит, идеальная прям. Вот всё для тебя — искренняя, красивая, утончённая, сам сказал. Или Наталья — тоже отличный вариант. Так чего ты здесь? Ты меня вообще не знаешь, я может, храплю, или в носу люблю ковырять, и у меня волосы по всей квартире, а пылесосить не люблю. Ты знаешь Полину, которую я тебе показывала, ту, которая ни капли на меня не похожа.

— Уверена? — Спокойно спрашивает, подавая мне полотенце.

— Конечно.

Заворачиваюсь в махровую ткань, испытывая внезапное желание закрыться от него.

— А я думаю, ты сама себя не знаешь.

Мы очень близко стоим, и всё, что сейчас происходит, для меня стеснительной особы, привыкшей заниматься сексом в темноте под одеялом, это слишком.

— Я очень много наблюдал за тобой, и сомневаюсь, что даже такая прекрасная актриса, как ты, могла ежеминутно себя контролировать.

Звучит ещё обиднее, чем «та ещё актриса» от Ильи.

— Например, ты много раз материлась под стойкой, воюя с принтером, или напевала под нос песни Цоя, что для меня было неожиданным открытием. Ты любишь грызть карандаши и разговаривать с неодушевлёнными предметами. — Он обхватывает мою талию, прижимая к себе, без стыда и совести светя своим красивым гладким торсом, и тем, на что я старательно пытаюсь не смотреть. — Ты боишься, поэтому хочешь меня оттолкнуть, и это ожидаемо. Но бесполезно.