Книга Развод. Ты разрушил нас, страница 35 – Даша Черничная

Риелтор приехала, забрала ключи и дала мне новые от квартиры, которую она сняла для меня на неопределенный срок.

Это как будто ты всегда имел четкую цель и уверенно шел к ней. А потом остановился посреди пути и не понимаешь — зачем шагаешь, куда? Для чего? Все оказалось равнодушным, пустым и бессмысленным.

Хорошо, что моя жизнь размерена и четко прописана в планере рукой моего секретаря, иначе я бы тронулся умом.

— Кирилл Юрич, — Дина появляется в дверях кабинета, — с проходной звонили, приехал Громов с вашей бывшей женой.

— Хорошо, — киваю.

Слово «бывшая» режет слух.

В приемной слышатся разговоры, и мое сердце заходится с давно забытым трепетом.

Я до жути соскучился по своей жене. Даже думал приставить своих ребят, чтобы наблюдали за ней втихую. Но вовремя себя остановил, потому что это попахивает паранойей.

Дверь в кабинет открывается, и в входит Артур, а следом Ксюша.

На ней бежевая юбка и легкая блузка. Светлые волосы собраны в пучок. Взгляд сразу подмечает изменения: она похудела, скулы стали выделяться сильнее, нет обручального кольца. А еще взгляд… полный ненависти и злости взгляд.

— Добрый день, Кирилл… — начинает Громов.

Ксюша делает два шага вперед и обгоняет Артура. Ее грудь вздымается от быстрого бешеного дыхания. На скулах ходят желваки, от нее веет презрением.

— Ты не уволил ее! — голос переходит в визг.

Громов позади меня открывает рот, потом сразу закрывает его:

— Я подожду в приемной, — быстро ретируется.

— Кого? — я поднимаюсь с кресла и обхожу стол.

— Свою секретаршу!

Хмурюсь.

И только тут до меня медленно доходит, о чем она.

Блять.

Я же изменил ей с Диной. Но, если честно, после возвращения та держалась профессионально, ее поведение никак не изменилось. Все эти дни обстановка в офисе была как и до нашей интрижки и… ну… я тупо забыл!

Блять. Блять. Рука-лицо просто!

— Я хотел. Но забыл.

Ксюша делает два шага мне навстречу и залепляет пощечину:

— Лжец!

Моя голова дергается. Ксюша дает мне вторую пощечину, а я даже и не думаю увернуться. Неожиданно эту удары прошибают, проходятся по живому. Осознание того, что она ревнует, — как второе дыхание.

— Лжец, да! — перехватываю ее руки и дергаю на себя. — Ревнуешь, да?

На моем лице довольная улыбка. Я чертов псих.

— Пошел ты, Плотников! — выплевывает мне в лицо.

Я обхватываю ее за затылок и притягиваю к себе в яростном поцелуе. Это даже никакой не поцелуй. Мы цапаемся с ней, как дикие животные, но я четко улавливаю момент, когда она возбуждается.

Подхватываю ее под бедра и уношу в комнату при кабинете, там небольшая ванная с душем и санузлом.

Прижимаю Ксюшу к стене и бесстыдно принимаюсь задирать ее юбку.

— Не уволил, потому что думать о ней забыл, — шепчу ей с жаром, оставляя череду поцелуев на шее.

Ксюша не сопротивляется. Громко хватает ртом воздух, вцепляется в мои плечи.

— Потому что думаю о тебе и днем и ночью, — яростно смидаю ее ягодицы.

Ксюша вскрикивает, а я вжимаюсь в нее стояком.

— Не вижу никого. Не слышу никого. Одна ты на уме. Только ты.

Опускаюсь ниже и кусаю ее сосок, который торчит через тонкую ткань блузки.

— Твои глаза, губы. Я не вижу никого, понимаешь?

— Ты скотина, Плотников!

Выравниваюсь и снова толкаюсь. Даже через одежду все это очень остро. Она протяжно стонет.