Книга Развод. Ты разрушил нас, страница 16 – Даша Черничная

Странно, что Иман Рамазанович обратился в нашу фирму, а не в арабскую, но вопросов на эту тему Женя не задает, и я понимаю почему — чек за организацию баснословно высокий.

Все время обсуждения я ловлю на себе заинтересованные взгляды хозяина дома. Женя психует. Я нахожусь меж двух огней.

— Что ж, Иман Рамазанович, будем на связи, — Женя пожимает ему руку и оттесняет меня себе за спину.

Для чего? Чтобы Амаев не поцеловал мне руку? Что за бред?

В машине едем в молчании. Я бросаю на Женю косые взгляды, но он сосредоточен на дороге.

— Что это было, Жень? — не выдерживаю.

— Что это было, Ксюш? — язвит.

— О чем ты? — хмурюсь.

— О том, как ты стелилась перед Амаевым. Ксюш, ты же неглупая девушка, понимаешь, что Иман не тот человек, с которым стоит играть в игры?

— О каких играх ты говоришь?

— Что вас связывает? — набирает скорость, машина ревет. — Ты спала с ним?

Распахиваю в шоке глаза:

— Ты сошел с ума, Женя!

Босс выходит на обгон, и я вжимаюсь в сиденье.

— Жень, сбрось скорость, мы разобьемся. Я как-то видела Амаева мимолетом. На этом все. На работе это никак не отразится.

— Ты не будешь заниматься этим мероприятием.

— Что это значит? — ахаю. — Ты привез меня сюда ради встречи с ним!

— Я передумал.

Сцепляю зубы. Такие разговоры не ведутся в дороге, тем более Женя явно не в себе.

Молчим до самого дома. Выхожу из машины и бросаю короткое:

— Завтра поговорим, когда ты остынешь.

Захожу в подъезд и поднимаюсь на свой этаж. Возле двери в квартиру замираю, рассматривая своего гостя.

Кирилл делает шаг в мою сторону, но тормозит, будто натыкаясь на стену.

— Поговорим? — спрашивает он, и я киваю.

Кирилл

— Ки-и-ир, — на глазах у Ксюши слезы, она оседает на пол.

Едва успеваю подхватить ее.

— Детка, что? — у меня внутри все вибрирует. — Только скажи, кто обидел, маленькая?!

Из рук жены падает пачка документов, и они веером рассыпаются по полу.

— Врач сказал, эндометриоз — причина того, что мы не можем иметь детей.

Ксюша воет в голос, а я обхватываю ее голову и прижимаю к себе. Сердце колбасится со всей силы, того и гляди выпрыгнет из груди.

— Детка, но это же лечится? — спрашиваю нарочито бодро.

— Врач сказал, что мой случай очень запущенный, — и снова крик, всхлипы.

Ксюшу трясет, я прижимаю ее к себе.

— Я так хотела его, Кир, — буквально умывается слезами. — Я так хотела ребеночка! И что теперь?!

— Маленькая моя, не изводи себя так! У нас все получится. Есть же какие-то стимуляции? ЭКО, суррогатное материнство, в конце концов?!

Жена отстраняется и смотрит на меня шокированно:

— Хочешь, чтобы другая родила тебе? — тон ледяной.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, Ксюш, — говорю как можно мягче, потому что понимаю: она сейчас не в себе. — Если для этого нужна суррогатная мать или ребенок из детдома — я готов пойти на это.

Ее трясет с новой силой, она силится успокоиться, но не может взять себя в руки. Все, что мне остается, это держать ее в своих объятиях и гладить по спине.

— Я не дам тебе развод, — произношу спокойно, но твердо.

Ксюша проходит в квартиру, разувается, снимает пиджак, устало вздыхает.

— Слышала?

— Слышала, — тут же отзывается жена. — Но ничего не поняла, Кирилл.

Иду за ней по пятам.

Она садится на диван и вытягивает вперед ноги, устало откидывается затылком на спинку дивана.