Книга Бывшие. Я до сих пор люблю тебя, страница 54 – Даша Черничная

Машина уезжает, а я так и остаюсь стоять на улице. С чувством, будто сердце разорвали надвое.

Тут меня никто не ждет.

Там ждут двое.

Сюда пойти просто, тут все понятно.

А там… там просто страшно. А еще больно. От воспоминаний, от которых никуда не денешься.

Тамила

Открываю квартиру ключами Володи. Кладу их на полочку возле двери, снимаю каблуки и прохожу по коридору.

Володя — врач в третьем поколении, и советская сталинка, доставшаяся от дедушки, ему очень подходит.

Старинная мебель, светильники, картины, черно-белые фотографии. Прохожусь по чужому жилью и чувствую себя инородным предметом в этом доме.

Чужая.

Здесь нет ничего моего и было никогда. Ни расчески, ни заколки, ни случайно забытого шнура от айфона или зубной щетки в подстаканнике. Я всегда подчищала за собой все. Мне было неудобно оставлять какое-либо напоминание о себе, чтобы не портить интерьер квартиры своим барахлом.

Сажусь на софу и кладу руки на колени, осматриваюсь.

Сижу так час, второй.

За окном темнеет.

В какой-то момент я уже не понимаю — а что я, собственно, тут делаю? Ради чего я жду?

Внутри зияющая пустота и тишина. Ничего не дергается, сердце стучит размеренно, спокойно.

Пугаюсь собственных мыслей. А что, если вот так и будет до конца моей жизни? Тихо, размеренно, даже безэмоционально.

Тут же одергиваю себя. Ты ведь этого и хотела, Тамила! Тихо, спокойно. Чтобы никто не трепал нервы, чтобы засыпать и просыпаться, зная, что тебя ожидает завтра?

Хотела, да.

Поднимаюсь и иду на кухню, чтобы чем-то занять руки, потому что мысли страшат. Я запуталась. Словно заплутала в трех соснах. Хочу чего-то, сама не знаю чего. Или знаю, но сказать вслух боюсь.

Достаю блендер и принимаюсь делать бисквит.

Такая дурость, ей-богу. Десять вечера!

Но мысли перебиваются громким гудением техники, а руки помогают мозгу разгрузиться. Когда я ставлю бисквит в духовку, открывается дверь.

— Тамилочка! — зовет Вова.

Поднимаюсь и выхожу в коридор.

Володя разувается, идет мне навстречу с усталой улыбкой, целует в висок, протягивает букет роз.

— Здравствуй, милая. Прости, я задержался. Авария на трассе, пришлось работать сверхурочно. Снова. Устал как собака.

Забираю букет, нюхаю цветы, которые не пахнут ничем. Такие красивые, а пустые.

— Я все понимаю, Володь. У тебя тяжелая работа. Тем более когда проблемы со сменщиком.

Он растирает лицо и стонет:

— О-о да. Валентинович обещал найти специалиста, но это не так просто сделать. Знаешь, последнее время с желающими идти в бесплатную медицину проблемы. Нехватка кадров страшная. Зато частные клиники растут как грибы после дождя.

Володя морщась стягивает с себя куртку, оставаясь в рубашке. Идет назад, аккуратно вешает верхнюю одежду в шкаф, потом возвращается ко мне, на ходу расстегивая рубашку.

— Кстати, я слышала, новая клиника открывается? Кажется, «Люди» называется?

— Да, весь город в баннерах.

Вова идет в гостиную и тяжело опускается на кресло, откидывает голову.

— Говорят, эта клиника принадлежит жене мэра.

— Ничего себе.

— Ага. Они звали меня.

— А ты?

Я остаюсь стоять в проходе как неприкаянная.

— А у меня, Тамила, работы немерено. Я не могу своих пациентов бросить. А бабки… ну а что бабки? Мне хватает и доходов с государственной практики.