Книга Бывшие. Я до сих пор люблю тебя, страница 49 – Даша Черничная

Я же в свою очередь, наоборот, выдвигаюсь вперед. Не знаю почему, но чувствую, что должен защитить Тамилу.

— Если честно, то не очень, — говорю искренне, потому что Инесса только что наплела с три короба.

И из всего этого я нихера не понял.

Инесса запрокидывает голову и смеется, как сущий дьявол.

— О-о-о, вот только не надо делать такие глазки, да? — тычет пальцем то в меня, то в Тами. — Думаете, я совсем тупая, не знаю, чем вы там занимались? Да вы неделю жили в одном номере! Как вам, поделитесь. Вспомнили бурную молодость?

Я закипаю, потому что Инесса переходит все границы.

— Что ты несешь, Инесса? Какого черта это дерьмо вылетает из твоего рта?

Она не слышит меня:

— А ведь я простила тебе измену с этой твоей «первой любовью», — делает пальцами кавычки. — Представляешь, простила! А ты даже не извинился.

— Господи, Инесса, что в твоей башке? Какая, блин, измена?! Между мной и Тамилой не было ничего! — это, конечно же, ложь.

Секса не было и близко, да. Но было нечто большее. То, что душу выворачивает наизнанку похлеще распутной физиологии.

— Мы не спали с Тамилой, кто в твою голову подсадил мысль об этом?

— Я вижу, как ты смотришь на нее! — доказывает мне с пеной у рта.

— И это, конечно, значит, что я тут же потяну ее в койку, — закатываю глаза.

Просто осточертело все.

Тамила решает выступить в роли дипломата и начинает говорить спокойно:

— Инесса, ты делаешь неверные выводы, или инсайдер, который на тебя вывалил информацию, просто слепоглухонемой. Да, мы жили в одном гостиничном номере. Герман был в своей спальне, а мы с Эмилией — в своей. Между мною и Германом не было близости.

Инесса затихает. Смотрит то на меня, то на Тами, а потом срывается:

— Сколько можно врать?!

Взвизгивает, хватает со стола декоративную металлическую вазу с кучей завитков и замахивается на Тамилу. Та сжимается, не успевает среагировать, но это делаю я. Закрываю собой Тами, и ваза прилетает четко мне в лопатку.

Господи, сколько дури у этой женщины?

С неадекватным криком Инесса срывается и убегает, а я чувствую, как тупая боль растекается по плечу.

А ведь ваза могла прилететь в лицо Тами.

Кривлюсь, но крепко прижимаю бывшую жену к себе. Она быстро дышит мне в грудь, а я, как дебил, улыбаюсь оттого, что она рядом и что я могу касаться ее.

Тамила

Ощущения мерзкие, если честно.

Мало того, что нечаянно влезла в чужие разборки, так еще и была обмазана с ног до головы дерьмом. Хорошо хоть не прилетело в голову.

Прижимаюсь к Герману. Его руки обхватывают мои плечи, не выпускают.

Чувствую себя странно.

Мы знакомы с ним сто лет, у нас невероятное множество общих знакомых, событий, воспоминаний. Мы вместе спали, жили, чуть ли не ели из одной тарелки. Мы были вместе, и эти касания не новы, но тем не менее ощущаются по-другому.

В них нет обжигающей страсти, они нежны и несут в себе заботу, которую я раньше никогда не ощущала.

Двигаю плечами и выпутываюсь из объятий Германа. Тот отпускает, не сопротивляется. Смотрю на его лицо — кривится от боли. Видимо, Инесса хорошо приложила его.

— Покажи, — тяну его за руку на себя.

— В порядке все там, — отмахивается небрежно.

— Да господи! — обхожу его и прикрываю рот рукой: — Ох ты ж черт…

— Я ж говорю: нормально, — отходит от меня.