Книга Бывшие. Я до сих пор люблю тебя, страница 20 – Даша Черничная

Кошусь на панорамное окно, за которым видны очертания темной улицы. Интересно, а можно как-то разбить бронированное стекло?

— Даже не думай, — угрожающе говорит Герман. — Во-первых, стекло стоит как крыло самолета. А во-вторых, это бронестекло. Оно антивандальное, даже если в него кинуть кирпичом, ничего не случится. Поэтому сбежать через окно не получится.

— И что нам теперь делать? — с губ слетает истерический смешок.

Герман усмехается, в его голосе слышна улыбка.

— Как это что? Ужинать, Тами.

— Ужинать?

Я не вижу лица Германа, но готова поклясться — на нем сверкает довольная улыбка.

— Конечно. Хотя у меня есть парочка идей, чем нам можно заняться, но, боюсь, они тебе не понравятся, — уже внаглую смеется.

А у меня неожиданно словно груз падает с плеч. Становится легко, я чувствую, как узел внутри расслабляется. Замахиваюсь и бью Германа планшетом по плечу.

— Титов! Ты хам! — ахаю я.

Герман хохочет:

— Я имел в виду то, что в ресторане дел до задницы. Столовые приборы нужно начистить, стулья расставить. А ты о чем, пошлячка?!

Я уверена, что он имел в виду совсем другое.

— Ладно, Тами, пошли. На кухне газ, сейчас подогреем ужин и поедим.

Греть макароны на плите то еще удовольствие, но что поделать? Голод не тетка.

Пока Герман шаманит у плиты, я звоню Эми. Предупреждаю, что не приду сегодня ночевать из-за того, что произошло ЧП.

— Если переживаешь, я могу позвонить родителям и попросить забрать Эмилю.

— Брось, — отмахиваюсь, — Эми уже взрослая девочка, она абсолютно спокойно остается одна дома.

Герман ставит на стол несколько подсвечников с горящими свечами.

— Закупили для клиентов на случай, если попросят создать романтическую атмосферу, — разводит руками.

В помещении сразу становится светлее, и настроение реально меняется.

Герман ставит передо мной тарелку, и я принимаюсь есть. Только когда кладу первый кусочек в рот, понимаю, что отчаянно голодна. Сметаю все очень быстро, а после сыто улыбаюсь.

— Ты как знал, что все так получится, — усмехаюсь, но тут же серьезнею, подаюсь вперед: — Пожалуйста, скажи, что ты не знал об отключении электричества…

— За кого ты меня принимаешь? — фыркает Титов. — Чай будешь? Тут должны быть пакетики.

— Давай, — помогаю Герману убрать одноразовую посуду, а он пока занимается чаем.

У меня звонит телефон, и я спешу ответить:

— Привет, Вов.

— Тамила, добрый вечер. Прости, я только сейчас увидел твое сообщение. Как у тебя дела? Ты уже дома? — спрашивает участливо.

— Нет. Представляешь, тут электричество отключили.

И, поглядывая на Германа, который занят у плиты, рассказываю Володе, что произошло.

— Ужас какой. Я бы хотел вам помочь, но даже не представляю чем.

— Ничем не помочь. Только ждать мастеров, которые обещали приехать к утру.

— Я как раз после смены могу приехать забрать тебя.

— Отличная идея! Спасибо большое.

— Брось. Ну давай, мне бежать надо. Герману привет.

— Пока.

Переворачиваю телефон экраном вниз и отодвигаю в сторону. Передо мной тут же возникает чашка с дымящимся чаем. Герман садится напротив и спрашивает неожиданно серьезно:

— Он вообще тебя не ревнует?

Я даже чаем давлюсь.

— Кто? Володя? С чему бы ему ревновать меня, Гер?

Сама мысль кажется дикой.

— Я страшно ревновал тебя, — произносит вкрадчиво.

— Тебе было едва за двадцать, — веду плечом. — Володе под сорок. Мы взрослые люди, которые доверяют друг другу. Не вижу ничего особенного в том, что он нормально относится ко всему и не устраивает сцен ревности.