Книга Бывшие. Я до сих пор люблю тебя, страница 11 – Даша Черничная

— На эту свою! Тамилу! Всем она нужна, все ее хотят на свидание позвать, даже хипстер-фотограф! Что в ней такого?! Думаешь, я не вижу, как ты пялишься на нее? Особенно когда она не видит!

Смотрю, да.

Но мне кажется, я всегда смотрел на нее, разве нет? Как не смотреть, когда она мать самого дорогого и любимого человека — моей дочери. Моя жена, пусть и бывшая.

Инесса скидывает с себя пошлый корсет, неуместный для интеллигентной выставки, стягивает кожаные лосины, поворачиваясь ко мне задницей.

Не знаю, где именно перегорел в ее голове предохранитель, но это случилось, факт. Все же было нормально, спокойно, а тут как с цепи сорвалась.

— Нравится? — спрашивает пьяно.

— Инесса, ложись спать.

Если честно, я за последние недели вымотался. Куча работы, которую надо завершить перед поездкой. Еще и Инесса мозг параллельно успевала выносить.

— Нравлюсь или нет? — гаркает на меня.

— Нравишься, нравишься. Угомонись и ложись спать.

Инесса плюхается на матрас, закрывает глаза и, улетая в вертолетные сновидения, бормочет:

— Почему ты не женился на мне, Титов?

Ответа не требуется, она уже спит. А я замираю над ней.

Почему не женился? Может, все просто — потому что не хотел? Все устраивало и так. У меня уже за плечами один брак, во второй почему-то не тянуло.

Мы познакомились с Инессой, когда я встречался с Аллой. Мы были с ней вместе около года.

У Аллы имелся свой салон красоты. Постоянно какие-то курсы, вебинары, конференции. Виделись с Аллой мы раз в неделю.

А потом появилась Инесса. Врезалась в наши отношения с Аллой уверенно, как локомотив. Она не настаивала ни на чем, ничего не просила. Просто постоянно была рядом и все время повторяла, что я самый лучший и вообще единственный такой в целом мире.

Пикаперским штучкам ее научили на каких-то курсах, где оттачивали навыки эскортницы или хрен пойми кто.

Инесса активно пользовалась всеми этими финтами. Не то чтобы я был против ее компании — она давала мне то, что мне было нужно. Ненавязчивое присутствие и близость без каких-либо дозировок.

Я понимаю, что она ждет кольца, общей фамилии, но я никогда не смогу дать ей это.

Выхожу на кухню, включаю свет и сажусь за стол. Спать идти не хочется, работа сделана, дочь спит.

Гляжу на стену перед собой, заставляя шестеренки в голове крутиться.

На часах почти полночь. Обычно Тамила после мероприятий остается до самого конца. Все проверяет, включает сигнализацию, закрывает двери.

Дни выставок очень сложные. Работы много, отвественность зашкаливает.

Наверняка она еще там.

Сгребаю в ладонь ключи и выхожу на улицу, сажусь в тачку. Еду по ночным улицам. Тогда, когда я отвозил ее домой после свидания, она соврала мне — в машине. Невозможно забыть дни, когда мы были самыми счастливыми.

Останавливаюсь у кондитерской и покупаю два стаканчика какао.

Бред какой. Сколько нам лет? Ну куда сейчас это какао?

Но потом замираю. Надо же. Только сейчас я осознаю, что не пил его тринадцать лет. Тринадцать, мать его, лет! Как-то этот напиток ассоциировался у меня только с Тами.

Паркуюсь у галереи, беру два картонных стаканчика, выхожу.

У стеклянных дверей останавливаюсь.

Внутри все освещено, а на улице темно, меня не видно.

А вот мне отсюда все видно прекрасно.

Тамилу. И ее врача, Владимира. И то, как он прижимает ее к себе, а она устало улыбается, упираясь лбом ему в грудь. И то, как она обхватывает его за талию, а он кладет голову ей на макушку и гладит по спине.