Книга Измена. Выбор предателя, страница 24 – Даша Черничная

Медленно киваю. Что ж, желание отца я услышал.

Стоп.

— О каком «дурном» идет речь, отец? — голос садится, дым словно застревает в горле.

Он поднимает на меня взгляд и слегка тянет вверх уголки губ, явно довольный моей реакцией.

— Мне кажется, Карим, ты плохо знаешь наших женщин. За кротостью и покорностью стоит такой огонь, что порой не потушить сотней брандспойтов. Не анализируй. Просто шли нахер свою шлюху, мойся и поезжай домой. Через год я хочу нянчить своего внука.

Сурово. Твердо. И без какой-либо возможности оспорить.

И я еду домой. К своей жене.

Асият нахожу в спальне. Она спит в ворохе из одеял и в той же одежде, в которой была утром. Хмурюсь. Не нравится мне это все.

Иду на кухню, где прислуга готовит ужин.

— Фатима!

— Господин… — она кланяется.

— Асият сегодня обедала?

— Госпожа провела весь день в спальне. Я предлагала ей обед и ужин, но она отказалась сославшись на то, что будет спать.

— И что же, она даже на улицу не выходила?

— Нет, господин.

Возвращаюсь в спальню. Нависаю над своей женой.

Неужели я все-таки перегнул и сломал ее?

Ася сильнее, чем кажется, и успела доказать мне это не единожды.

Футболка съехала и теперь оголяет плечо и часть груди. Пухлые губы Аси еще пухлее во время сна. Она обнимает живот руками и хмурится во сне.

Делать детей, значит?

Ладно, Асият, будем делать.

Ася

Мне снова снится ребенок. Мы лежим с ним роддоме.

— Асият, пора в процедурную! — командует медсестра, появившаяся в дверях.

— Сейчас, — отзываюсь я и встаю. — Только переложу сына.

— Не стоит. Хочешь, я подержу? — протягивает ко мне руки.

Я знаю, что нельзя отдавать ей ребенка.

Знаю, что больше не увижу его.

Знаю, что за этим последует черная непроглядная пучина боли.

Но все равно отдаю своего сына ей, а сама ухожу.

Когда я возвращаюсь, палата пуста. В ней нет ни одного напоминания о том, что тут кто-то был. Стерильная чистота и пустота.

С тихим вскриком резко сажусь на кровати и хватаюсь за живот. К горлу тут же подкатывает тошнота, я бегу в ванную, где склоняюсь над унитазом.

Желудок пустой, поэтому пара спазмов — и все. Плетусь под душ.

Я должна быть сильной. Не ради себя, так ради малыша. Аллах, надеюсь, внутри меня растет девочка и тот сон дурной не повторится.

Вчера я дала себе день на страдания, поставила эмоции на паузу. Не знаю, что подумал обо всем этом Карим. Вполне возможно, даже не заметил ничего.

Сушу волосы, собираю их в низкий пучок. Надеваю одно из своих платьев в пол, подкрашиваюсь.

Из зеркала смотрит обычная я, просто с пустыми, безжизненными глазами. Насилу улыбаюсь.

Никто не должен знать, что внутри меня. Ни одна душа не должна догадаться, как меня корежит изнутри от боли из-за предательства.

Но самое страшное — это то, что Карим не прекратил связь с любовницей. Ему настолько плевать на мои чувства, что он так и не избавился от Марианны.

Трясу головой, надеваю драгоценности, взвешивая их в руке.

Драгоценности тоже выход. На черном рынке у знающих людей их можно неплохо продать. Делаю себе мысленную заметку, что при побеге стоит прихватить цацки с собой.

Браслет цепляет длинные рукава, и я со злостью хочу разодрать их, но останавливаю себя.

Верчу рукой, и ненавистная вещица отливает светом так ярко, будто издеваясь надо мной. Ненавижу ее. Почему-то именно в этом браслете, который Карим нацепил на меня, как на дворовую суку, я вижу символ потери, которая непременно случится.