Книга Иероглиф судьбы или нежная попа комсомолки. Часть 2, страница 124 – Алексей Хренов

— Прости, друг, — сказал Лёха.

Он привязал к его ногам камень от груза сетей и опустил тело за борт. Море приняло его без споров, деловито и быстро. Лёха машинально перекрестился и начал читать «Отче наш», потому что ничего другого в этот момент из глубины памяти не всплыло, да и не знал он из молитв ничего больше. Остальные китайцы последовали вслед.

Покончив с этим грустным делом, он занялся тем, что в военных уставах именуется «ревизией наличных запасов», а в жизни — «проверкой, сколько тебе досталось», попутно вычерпывая воду деревянным ковшиком. Он пересчитал своё бытие: один полуголый лётчик, набор разбитых фляги из тыкв, различный мусор, одна продырявленная лодка, море кругом и никаких планов на завтра.

Впрочем, как он мрачно отметил, планы на завтра у него отменились ещё во время прыжка с парашютом.

Сентябрь 1938 года. Рабочий кабинет Сталина, город Москва.

Совещание у Вождя уже подходило к концу, когда Фриновский решился. Настроение у Сталина было ровное, даже скорее благожелательное — можно было рискнуть.

— Товарищ Сталин, есть информация, требующая вашего внимания. В Китае пропал без вести капитан Хренов. Лётчик. Герой Советского Союза.

Сталин на мгновение задумался, потом коротко кивнул.

— Докладывайте.

Фриновский сухо изложил всё, что удалось собрать: в максимально героическом ракурсе про службу в Китае, добавил про возможно утопленный авианосец, про тот бой, про зенитный огонь, горящий самолет, несущийся к земле, парашют. Отдельно отметил штурмана.

— Возможно, имеет смысл представить к награде, — осторожно добавил он.

— Представьте. — слегка раздражённо бросил Сталин, махнув рукой, мол не отвлекайтесь.

В конце Фриновский аккуратно сообщил, что дальнейшая судьба Алексея Хренова неизвестна, но не исключён и плен.

Сталин поднялся, прошёлся вдоль кабинета, остановился у окна. Некоторое время молчал, рассматривая однообразный пейзаж за окном.

— Сколько ему было? — хрипло спросил он от окна.

— Двадцать пять исполнилось.

— Совсем молодой… От японцев были какие-то заявления?

— Нет, тишина. Они советских советников считают наёмниками и, как правило, расстреливают на месте.

— Вот так мы и теряем перспективные кадры. Ладно, будем надеяться он вернётся. Семье помочь надо, — хрипло произнес лучший друг пионеров и физкультурников.

— Он сирота. Из детдома и не был женат.

Сталин резко обернулся.

— Я! Лучше вас знаю, кто он! И с кем он встречался! — зло и хрипло произнес верховный вождь, заставив одним своим тоном замереть Фриновского.

Он снова посмотрел в окно и добавил уже более спокойно:

— Подготовьте ориентировки в наши зарубежные представительства в этом регионе. Во все. Пусть постараются выяснить через агентуру и оказать максимальное содействие. Докладывать мне немедленно. НКВД извещено?

— Сразу, как только поступила информация! — Фриновский утвердился в мысле о нехорошей подоплёке этого дела.

— Наши сотрудники уже работают по данному вопросу. — Свернул очками новый начальник Первого управления Лаврентий Берия, сидевший до этого в молчании.

Сталин кивнул и после короткой паузы добавил:

— Всё, что ему положено, оформите Надежде Ржевской, корреспондентке из «Комсомольской правды».

Начало сентября 1938 года. Где-то в Восточно-Китайском море, вдали от побережья Шанхая…