Онлайн книга «Хеллоу, Альбион!»
|
Британцы посмотрели на него с молчаливым осуждением, потом Граббс медленно почесал затылок и сказал, что это, пожалуй, первый случай, когда их родную географию какие-то вшивые австралийцы переводят через колбасную лавку. Ремонтная служба проявила чудеса героизма, и их «Валрус» снова оказался в строю буквально через пару дней. К ещё большему Лёхиному удивлению жернова бюрократической машины провернулись каким-то загадочным образом и выплюнули их сковородку с крыльями прямиком в 277-ю спасательную эскадрилью на аэродром Шорэм под Брайтоном. В камине потрескивал уголь. Люди сидели кто на стуле, кто на подоконнике, кто просто на полу, уставившись на коробку с тканевой решёткой, из которой доносился сухой голос диктора. Голос этот, как всегда у BBC, был совершенно невозмутим. Казалось, человек там читает не про конец Франции, а про погоду где-нибудь в Лондоне. — 22 июня французское правительство подписало перемирие с Германией и Италией… боевые действия прекращаются… условия вступают в силу… В комнате стало тихо. Лёха некоторое время смотрел на радиоприёмник, потом вздохнул и сказал: — Ну что ж. Лягушатники слились, видимо, война им не подходит по национальному колориту. После чего в комнате возникло обсуждение политического положения, а радиоприёмник тем временем уже перешёл к новостям о погоде над Британскими островами, словно ничего особенно важного в мире и не произошло. Граббс некоторое время смотрел на их «Валрус», замерший на поле, потом философски почесал затылок и сообщил Лёхе, что у них, между прочим, самая редкая специальность во всём Королевском флоте. Они, сказал он, единственный самолёт, который прилетает не на драку, а уже после неё — чтобы аккуратно собрать тех, кто в ней проиграл. 24 июня 1940 года. Аэродром Ле-Туке, побережье Ла-Манша, около 50 километров к югу от Кале, оккупированная Франция. Вернер Мёльдерс пребывал в прекрасном расположении духа. Он насвистывал какую-то привязавшуюся весёлую песенку и шёл к штабу аэродрома Ле-Туке лёгким, пружинистым шагом человека, которому мир в данный момент явно нравится. И надо сказать, было от чего. Две недели назад, пятого июня, его сбили проклятые лягушатники, и он попал во французский плен. Впрочем, слово «плен» звучало куда строже, чем всё происходившее на самом деле. Французы вели себя словно кошка, виновато изображающая, что понятия не имеет, куда делось мясо с кухни, и были максимально предупредительны к пленному немецкому лётчику. А сыр и вино, надо признать, у них и вовсе были превосходные. Позавчера, двадцать второго июня, в день подписания перемирия, его отпустили. И прежде чем отправляться в Берлин — а Мёльдерс почти не сомневался, что там его ждёт новое назначение, — он решил заглянуть к своим. Его третья группа 53-й истребительной эскадры теперь стояла на аэродроме Ле-Туке — бывшей базе французской морской авиации, прямо на берегу Ла-Манша, у устья небольшой речки, возле некогда весьма модного курорта. Французы, надо отдать им должное, успели построить там прекрасную бетонную полосу. Лётчики JG 53 по этому поводу шутили: — Спасибо, месье. Построили для нас отличный аэродром, чтобы английским банкирам было удобно прилетать сюда на уикенд со своими лондонскими подругами курортного формата. |