Книга Холод на пепелище, страница 36 – Dee Wild

— Зачем ты его сняла? — спросила она, подняв со столика какой-то предмет. — Доктор сказал, нам нужно записывать всё происходящее. Это должно помочь в восстановлении…

Покачав головой, она приблизилась. Смесь цветочных ароматов окутала меня, а девушка, оказавшись совсем рядом, положила руки мне на плечи. Я не сопротивлялась – мне хотелось знать, что будет дальше. Тем временем она ловко запустила руку под мою шевелюру, тёплыми пальцами сняла один чип и заменила на другой – быстро, профессионально. Отстранилась – и в её глазах мелькнуло что-то вроде извинения. Или отвращения. К себе? Ко мне? Ко всей этой странной ситуации?

Внимательно изучая меня карими глазами, она сунула предмет в карман. Затем встрепенулась, как будто очнувшись от наваждения, и жизнерадостно прощебетала:

— Я пойду что-нибудь приготовлю, а ты пока выбери кино. — Она обернулась в дверях –глаза её на мгновение стали внимательными, изучающими, как у врача, оценивающего реакцию пациента на новое лекарство. — Можешь наугад. Не волнуйся, все фильмы здесь – хорошие.

Улыбнувшись, она выпорхнула из комнаты и скрылась на кухне…

… Она не спрашивала, только лишь рассказывала – самозабвенно, каждый раз погружаясь в воспоминания с головой. Девушка с каштановыми волосами и цветастой прядью. Её большие, блестящие глаза смотрели на меня с наивным участием, от которого становилось тошно. Она сидела за столом напротив меня с тех пор, как ушёл любопытствующий лысый человек в медицинском халате – один из тех людей в белом, которые приходили после завтрака, обеда или ужина…

Меня обволакивала вата безразличия, сквозь которую пробивалось лишь лёгкое любопытство. Я дрейфовала в эпицентре чуждой суеты, в то время как мужчины и женщины в белом обвязывали меня проводами и показывали цветастые изображения, выводили на интерактивные стены пейзажи, портреты и натюрморты, включали движущиеся картинки, на которых перемещались, смеялись и хмурились люди.

Меня касались, укутывали паутиной датчиков, белые халаты плавали перед глазами, а разные голоса сыпали вопросами. Десятки, сотни вопросов. Часами. Но я-то понимала: важен был не ответ. Важен был сам факт вопроса, реакция моего тела, какая-то кривая на мониторе. Они ловили не смыслы, а сигналы.

… — Скажите, сейчас день или ночь?

Быстрый взгляд на окно – в ту самую щель реальности, сквозь которую уже целое тысячелетие падает один и тот же бледно-сиреневый, мёртвый свет. Но отвечать я не буду. Это бессмысленно.

— Сколько вам лет?

Лет? Минут пятнадцать от силы. Кстати, что я ела на завтрак? Или перед этим был обед? И ела ли я вообще когда-нибудь?

— Как вы себя чувствуете?

Я себя не чувствую. Я не существую. Меня нет.

— Что вы видите на этой картине?

Бессмысленная мазня. Как и весь мир вокруг.

— Значит, не хотите говорить с нами? Ну ладно, я думаю, на сегодня можно заканчивать…

Ну конечно. Мы ведь только начали, а ты уже потратил на меня полжизни. Моей или своей – какая разница… Безликий владелец голоса поднялся со стула и принялся аккуратно сматывать снятую с меня паутину проводов…

* * *

А девушка с каштановыми волосами не спрашивала – она рассказывала.

… — Я прыгнула в воду. Я тогда не отдавала себе отчёт, но потом поняла – мне хотелось заманить тебя туда, откуда ты не смогла бы сбежать. Сбежать от меня… Ведь ты всё время пыталась сбежать от всего и всех. От себя, от близости, от страха снова потерять… А ещё я поняла, что сделала выбор. Я выбрала тебя. Не потому, что ты хорошая или плохая, а потому, что с тобой эта туча, этот дождь, весь тот ужас, что мы проживали тогда… Всё это стало моим. По-настоящему моим… Ты сиганула с мыса следом за мной, и мы поплыли к маяку. — Она погружалась в воспоминания, прикрыв весенние глаза чёрными ресницами. — Страшная, чёрная туча шла за нами по пятам. Море совсем затихло, затаилось в ожидании грозы, и когда мы добрались до маяка и залезли на самую его верхушку – зарядил жуткий ливень…