Книга Холод на пепелище, страница 209 – Dee Wild

Но другая Лиза – та, что из будущего, – жила во мне, как заноза в сердце. Она не забыла ни одного момента. Она приковала меня к этой каюте громоздким багажом обрывочных воспоминаний. Рубцов. И только она знала о моём сне. О любом другом я могла рассказать хоть кому – но только не об этом.

Об этом же сне я всё время молчала, ограничившись лишь упоминанием терраформера, который появится над Циконией восьмого января. Конечно же, я наплела им с три короба – о том, что мы должны предотвратить катастрофу, и о том, что Конфедерация нам за это щедро заплатит, да ещё и сверху накинет. А на вопрос «что мы будем делать?» я лишь пожимала плечами: «Когда придёт время, скажу. Доверьтесь мне. Вы не должны узнать об этом раньше времени, иначе это вызовет пространственно-временной коллапс».

Марк спорить не стал. Может, поверил, а может, просто увидел безумие в моих глазах и понял, что спорить бесполезно – проще перетерпеть полторы недели. Дядя Ваня ворчал, но согласился – без нас с Марком дёргаться куда-то было ему не с руки. К тому же наглядный эксперимент со штурмом Музея, за которым мы наблюдали с опорной орбиты, оказался для него убедительным.

Никаких денег нам, конечно, никто не заплатит. И плана у меня тоже не было. Было только знание, но без лжи я бы их в свою затею не затащила…

В дверь каюты постучали.

— Занято, — буркнула я.

Створка отъехала в сторону, и на пороге появился Марк с чашкой кофе в руке. Вверх от чашки поднимался лёгкий пар, и каюту моментально заполнил едкий запах. Наверное, опять добавил тёртый корень реарока в кипяток, чтобы сбить изжогу после вечернего переедания. Мелкая, живая, невероятно дорогая бытовая деталь – примета мира, который ещё стоит…

Заспанный и помятый, он снова стал просто Марком. Не призраком, не воспоминанием, а просто Марком – и от этого было ещё невыносимее. Одиннадцать дней я прожила в лихорадочном ожидании, а он… он жил. Зевал, чесал живот, шутил дурацкие шутки и спотыкался в коридоре напротив моей каюты. Каждый его вздох, каждая улыбка были для меня одновременно благословением и пыткой. Я снова привыкла к нему, и эта привычка была похожа на предательство – по отношению к той Лизе, что видела его мёртвые глаза в залитом кровью купе. В одной голове теперь жили две Лизы. Одна хотела всё забыть, а другая ей не позволяла.

Марк сообщил:

— Дед говорит, что через два часа мы снимаемся с якоря и отправляемся к Джангале. И если новый заказ на краснокнижное дерево тоже сорвётся, он запишет это на твой счёт.

— А почему он сам мне не скажет? — хмыкнула я.

— Говорит, ты на него как-то недобро смотришь в последнее время. И хамишь.

— Возможно, — протянула я и вспомнила о предательстве дяди Вани. О предательстве, которое ещё не случилось… Или оно уже было? Временные линии спутались, оставив лишь жгучую горечь. И… надо будет при случае заехать на МРТ…

Предъявлять ему претензии нельзя, поэтому я все эти дни сдерживалась, как могла. Прижимать старика к стенке было опасно, а то он, чего доброго, ссадит меня с «Виатора», и тогда – пиши пропало. В следующий раз Т-1 появится неизвестно где и неизвестно когда, а то и вовсе через три миллиона лет.

— Ты в курсе, сколько нам стоил этот «отпуск»? — спросил Марк и осторожно отхлебнул из кружки.