Книга Холод на пепелище, страница 158 – Dee Wild

Я перехватила трость, словно двуручный меч, сделала пару взмахов – старый фехтовальный рефлекс – и решительно шагнула вперёд. Дверь бесшумно исчезла в потолке. Просторный кабинет утопал в красноватом свете, ниспадавшем сквозь толстое обзорное стекло во всю стену. Перед ним, заложив руки за спину, стоял профессор Курт Ланге. Он был невероятно взволнован – это сразу стало понятно по лёгким покачиваниям головой. Вперёд-назад, вперёд-назад, словно он соглашался с невидимым собеседником.

Не оборачиваясь, без всяких прелюдий бросил в пространство:

— Как думаете, у нас получилось?

Припадая на хромую ногу, я подошла и встала рядом. За стеклом бушевал океан цвета ржавчины.

— Как минимум, мы не исчезли и не разлетелись на квантовую пену. Это уже достижение, — сказала я. — Начало отчёта видела. Стоит дождаться окончания трансляции, но, судя по уже собранным данным, теперь у человечества есть запасной аэродром. Или, вернее… теперь он у человечества всегда был.

Профессор повернулся. Его глаза горели тем самым огнём, что зажигается только после десятилетий безумных вычислений, увенчавшихся успехом. Похоже, он еле сдерживался, пытаясь контролировать эмоции и не пуститься в пляс.

— Подумать только, — протянул он. — Мы научились искривлять время и создавать материю из ничего, а качественно описать планету с расстояния в жалкие двадцать световых лет до сих пор не можем… Поэтому узнать, нашему человечеству повезло или какому-то другому – можно будет только на месте…

— Целых пять планет земного типа в зоне обитаемости – это весьма щедро, — заметила я.

— Щедрость, граничащая с насмешкой, — вставил он.

— Не просто мезопланет, а идеальных с точки зрения климата, к тому же, почти в шаговой доступности… Я так полагаю, к Марсу вы отправите Тонио в конце недели, после повторной самодиагностики?

— И после обработки всего массива данных. Нужно уточнить границы этапов преобразования.

— Четыре тысячи лет на каждую планету… — пробормотала я. — Как думаете, мы, как вид, протянем столько?

Ланге неопределённо пожал плечами.

— Коллегия приняла решение. Используем семенной фонд, ускорим освоение Марса. Главное – первичная атмосфера, которую даст Тонио. Потом простейшие растения… и четыре тысячи лет сожмутся до двухсот.

Я молча кивнула, глядя на ржавые волны. Он говорил о терраформировании, а я думала о своём мальчике, который в одиночку переделывал целый мир. «Слишком большая ответственность для одного существа», — мелькнула тревожная мысль. — «Даже для него. Особенно для него. Того, кто начал с вопроса о Розе».

— Это всё равно много, — вздохнула я. — Будем надеяться, что наши предки всё же получили возможности, которые нам никогда и не снились.

— Вы хотели сказать – возможности, которые были у них всегда, — поправил меня Ланге. — Если они смогут определить параметры этих планет в своих ветвях времени, они решат, что это просто совпадение…

Внизу, за панорамным окном о скалы билась густая пена волн цвета грязного кирпича. Пена, в которой можно было найти почти всю таблицу Менделеева. Наследие десятилетий бездумной индустриализации.

— Наука говорит, что таких совпадений не бывает, — возразила я. — Подходящие для колонизации мезопланеты в рукаве Ориона можно по пальцам пересчитать, а тут целая россыпь прямо под боком… Они всё поймут. Но даже если нет – мы протестировали вашу машину времени и получили бесценные данные.