Книга Бездна и росток, страница 92 – Dee Wild

— Люди везде одинаковые. Хоть тут, хоть там. Пока своих не теряли, языками мелют. А как потеряют – сразу умнеют… История – она медленная, но справедливая. Всех рассудит.

Бурят выкрутил яркость фонаря на минимум, отвернулся к стене и затих. В гостиной стало совсем темно, и лишь сквозь занавески в дом сочился слабый, молочный свет ночи.

Я лежала, глядя в тёмный потолок, и слушала тишину. И думала о Софи.

Глупо, наверное – торчать в какой-то дыре, за десятки световых лет от неё, и вспоминать, как пахнут её волосы. Как она улыбнулась утром, когда увидела, что я проснулась – устало, но тепло. Совсем другой человек – абсолютно не та, которая просила о смерти глубокой ночью. И сейчас мне казалось, что где-то там меня ждали двое. Две Софи…

В наушнике негромко щёлкнуло.

— Фурия… — голос Макарова звучал тихо, почти интимно, чтобы не тревожить остальных. — А за что тебя, собственно, к нам прикомандировали? Шепчутся, ты куда-то не туда сходила.

Я обвела взглядом команду. Бурят похрапывал, Умник затих, Агата лежала не двигаясь – то ли спала, то ли притворялась.

— Прогулялась на свежем воздухе без спросу, — так же тихо ответила я. — В общем, я была в подземных туннелях недалеко от «кипятильника». И видела этого вашего Созерцающего воочию. Довольно интеллигентное существо.

— Что делали? — оживился Умник – оказывается, он не спал. — Разговаривали? О чём?

— Скорее… Я бы назвала это… — Я пыталась подобрать подходящее слово. — Обменом опытом. Он показал мне, что он такое. Та форма, что мы видим – всего лишь оболочка, которую он надевает для нас, людей. Чтобы нам было проще его воспринимать. Сам он существует под… или над пространством и представляет из себя коллективный разум. Скорее всего. И там, за нашим пространством он путешествует между мирами, изучает их. Я бы даже сказала – коллекционирует.

Царила звенящая тишина – затаив дыхание, все слушали меня.

— Я не просто видела картины – я была ими. На миг я стала океаном разумного планктона, покрывающим целый мир, где мысль рождалась вспышкой биолюминесценции, — говорила я почти шёпотом. — На миг я чувствовала, как к солнцу тянутся кристаллические ветви леса, чей век длится миллионы лет. А потом… я ощутила, как этот лес одним днём превратился в пыль… И я поняла, что для Созерцающего разница между нами и тем лесом – только в сложности упаковки… Я иногда думаю – что мы такое по сравнению с коллективным разумом, который ходит от планеты к планете и расставляет тут и там свои ве͐шки… из чистого, вечного любопытства. Он покрыл собой, вобрал в себя сотни и сотни самых разных миров, увидел дюжины разумных видов, но ещё даже не охватил и сотой доли нашей галактики…

Закрыв глаза, я вызывала в памяти те мелькающие картинки, пересекающиеся потоки мыслеобразов, за которые просто невозможно было ухватиться – можно было лишь проваливаться в их бесконечность.

— Значит, мы не просто пешки, — хмыкнул Умник. — Мы пешки на доске, где играют боги. Это… льстит.

— Это пугает меня, — вдруг сказала Агата. — Я смертна, мой век короток – и вся эта огромность меня ужасает.

— А меня пугает другое, — прохрипел Бурят, и все, как по команде, вопросительно уставились на него. — Знаете, что у меня на уме? Слишком тут пусто. В доме – никого, кругом – ни души. Ворота загона распахнуты настежь. Кто-то же открыл их и выпустил скот. Зачем?