Онлайн книга «Бездна и росток»
|
А какая мечта у меня? До конца своей жизни выпалывать сорняки и поливать баклажаны совершенно не улыбалось. Это – не моя мечта. Моей мечтой было сбежать с Софией куда глаза глядят, но её рядом нет, а мой путь к нормальной жизни пролегал ещё через добрый десяток сеансов реабилитации, из которых я несколько часов назад с трудом пережила первый. Да и то, скорее всего, я себя обманываю, и никакой мечты у меня нет и быть не может… — Скажи, Василий, а где Софи? Агапов говорил что-то про какого-то Горячева и его группу, — припомнила я слова профессора. — Она примкнула к военным? — София – беспокойная душа, прямо как ты. — Вася залпом допил свой чай и крякнул. — На месте ей сидеть невмоготу, вот и подалась в рейд. Благо, на камне она себя показала бойцом – за минуту освоилась с роботом, вытащила попавших в окружение ребят, а потом и тебя с того света достала. — И когда она вернётся? — Без понятия, — пожал плечами Вася. — Меня не посвящали. Вот и выходит, что я отсиживаюсь здесь, в относительной безопасности, а она… Она снова там. В неизвестности, и я даже не знаю, жива ли. Ну что ж, переждём. Шаг за шагом, минута за минутой – вперёд. Двигаться, даже если эта дорога ведёт в никуда. Ждать. Ориентира не было. Была лишь спасительная верёвка, сброшенная в пустоту – и где-то там, в кромешной тьме, на той стороне, держалась Софи. Она не упадёт, пока я держу. А я… всё ещё не разжала пальцы… Глава IV. Чужие тайны Девятое марта две тысячи сто сорок пятого. Мой второй визит под этот купол. И впервые – не как инвалид на прогулке, а как сотрудник. Цифра в табеле. Единица полезной биомассы. И эту иллюзию тут же попытался испортить тридцатисантиметровый металлический шар. С небрежно намалёванной на боку четвёркой, он перемигивался всеми огнями и выл пронзительной сиреной – так, что закладывало уши, вышибая из памяти все наставления Василия перед сменой. — У меня башка сейчас взорвётся! — взвыла я, отчаянно тряся оглушающий кошмар на вытянутых руках. — Вася! Он не вырубается! Я тыкала в кнопку, пока подушечка живого пальца не заныла тупой болью – новое, раздражающее ощущение. А бот лишь звенел пуще. Старый рефлекс – найти слабое место, вскрыть, обезвредить – упирался в гладкую, бесшовную поверхность. Вращая в руках округлую железяку, я боролась с желанием разбить её о бетонный пол. Не со злости, а из профессиональной привычки: то, что не сотрудничает, должно быть нейтрализовано… Вася неделю натаскивал меня на решение типовых задач в своей теплице, а потом ещё неделю закреплял материал ежедневными экзаменами за кухонным столом. Но всё началось с первого же обхода: робот, этот идиот, словно мотылёк, колотился о стену купола, испуская непередаваемый, сводящий с ума шум. Поэтому мне пришлось хватать его и нести сюда, в техничку… В сердцах я грохнула верещащую железяку об заваленный инструментами стол и рванулась наружу, под купол – прямо в грудь Василию. Он одним махом оказался у стола, сноровисто поднял контролёра, хлопнул ладонью по его боку, и в сторону откинулась крышечка, под которой засеребрились провода-потроха. Спустя секунду мерцающие на круглой бестелесной голове огоньки потухли, робот замолчал – и воцарилась звенящая тишина. — Ты меня в одно ухо впустила, в другое выпустила, — раздражённо проворчал Василий. — Я же говорил: перед ресетом – только через док-станцию. Иначе не будет отметки о возвращении. |