Книга Бездна и росток, страница 213 – Dee Wild

— Куда путь дег’жите?

— Мы из Спинетты, — ответила я, отставляя ёмкость в сторону. — Шли на запад, к морю, но обстоятельства изменились, и теперь мы идём на юг.

Блаженство спускалось вниз по пищеводу, наполняя прохладой истосковавшиеся по влаге слизистые оболочки. После тёплой дождевой воды из луж эта, ледяная и чистая, казалась нектаром.

— А что на юге? — спросил Володымыр.

— Мы хотим осесть и подождать, когда всё встанет на свои места, — сообщила я, стараясь звучать как можно неопределённее.

— А г’азве что-то не на своих местах? — приподняв бровь, поинтересовался собеседник. — В смысле… Люди же убивали дг’уг дг’уга и пг’одолжают убивать. Не меняется г’овным счётом ничего. Так уж заведено у людей, ничего не поделаешь.

Иней отвлёкся от кастрюли и выставил на середину стола две нарезки – подсохший хлеб и сыр. Володымыр сделал себе душевный бутерброд и тут же принялся жевать, разглядывая нас исподлобья. В основном – Алису, молчавшую всё это время. Я сделала бутерброды ей и себе.

— Экий ты философ, Вова, — хмыкнул Иней.

— Г’уками у нас г’аботаешь ты.

— А ты, стало быть, желудком? — парировал тот.

Дожевав ломоть, я сказала:

— С точки зрения философии всё понятно, но я немного о другом. Уже скоро всё полностью изменится.

— По-моему, ничего уже не изменится, — сказал Иней. — Тут всё это надолго. Кто-то дал дрозда с этим вирусом, а потом Земля прислала… — Он запнулся, губы сложились в беззвучное «нас», но он быстро поправился, — … ребят. Разгребать бардак. Если бы я сразу знал…

«Ребят». Он чуть не сказал «нас». Сердце ёкнуло. Значит, он не просто беженец. Он – один из тех «ребят». Может, чистильщик? Дезинфектор? Тот, кто жжёт кучи?

— Разве такое можно разгрести? — Я вспомнила огромную, непроницаемую толпу доходяг, сошедшихся на шум плотины.

— Да их жечь придётся ещё года три! — воскликнул мужчина.

— Вам доводилось?

— Ну… Я, в общем, решил не гонять порожняк и выбрал свободу, — пространно ответил он. — Я лучше где-нибудь в тихом месте пересижу, а там, глядишь, через полгодика всё и наладится. А Земле мы нафиг не нужны. Мы – пушечное мясо. Проверено.

Он «выбрал свободу» – значит, дезертировал. Но почему? Страх за свою жизнь? Может, не выдержал этой системной жестокости и подался в бега, как Фройде?

— Полгодика – это вы круто взяли. — Мы с Алисой переглянулись, на её лице мелькнула бледная тень улыбки, но как-то стало понятно, что не стоит так сразу вываливать на собеседников новость о включившихся Вратах.

Насытившись бутербродами, я позволила себе немного расслабиться. Может, судьба и впрямь вознаградила нас за перенесённый ад? Пусть и странные, но эти люди живут в безопасности. Еда, вода, электричество, крыша… В большом доме наверняка найдётся комната для ночлега. «Слишком хорошо, чтобы быть правдой», — ехидно шепнул внутренний голос, но я тут же задавила его. Усталость брала верх.

В дверях, щурясь от света, появилась тощая, всклокоченная женщина.

— Это то, о чём я думаю? — завидев нас, нежданных гостей, она замерла и улыбнулась одними тонкими губами. Затем обратилась к мужчинам: — Мальчики, вы хорошо себя вели? Не обижали гостей?

— Нет, Фег’ганочка, всё в пог’ядке, — заискивающе проблеял Володымыр.

Немолодая на вид, в потёртых джинсах и мятом балахоне, она проковыляла в кухню, волоча за собой шлейф кислого запаха пота и чего-то химического. Её дрожащие руки на ходу заплетали хвост из неопрятных волос. Острые черты лица, кожа, натянутая на скулах так, что проступал череп… Я таких видела – в подворотнях Москвы и в промзонах Пироса. Шальной блеск в глазах, синеватая бледность и дёрганые, неконтролируемые движения – классический портрет наркоманки со стажем…