Книга Бездна и росток, страница 208 – Dee Wild

— Пока мы живы, ничто не напрасно. — Я положила ладонь на её спутанные волосы – колючие и влажные. — Ты – живая. Я – живая. Значит, мы продолжаем путь. Ничего не кончено. В этом и есть весь смысл сейчас. И если этот смысл кажется тоньше паутины и горше полыни – ну что ж, другого у нас нет.

Она помолчала, глядя в пустоту перед собой.

— А буря была о-го-го, — вдруг вспомнила она.

— Я таких отродясь не видала, — согласилась я. — С уходом людей всё очень сильно поменялось. Даже погода… Может, планета отмывается от нас. Отмывается дождём и ветром…

Мы сидели на холодном полу, прислонившись спиной к стене под широким окном. На несколько минут воцарилась неестественная, зыбкая тишина, будто весь мир затаил дыхание вместе с нами.

Я считала секунды и вглядывалась во влажную мглу, которая медленно расступалась, обнажая обширное заросшее поле позади здания школы. Дождь сходил на нет, но ветер всё ещё гонял по открытому пространству троих доходяг туда-сюда. Из-за угла показался четвёртый и бесцельно побрёл вдоль двора.

Овальная беговая дорожка школьного стадиона и белые, словно нарисованные мелом силуэты турников отделяли нас от ограды. За ней через дорогу расположился пустырь с многоэтажкой слева, а за пустырём открывалась степь с деревцами вдали.

— Смотри, окраина, — прошептала я, указывая на поле. — Проехали этот ад почти насквозь, осталось совсем немного. А в степи… В степи дышать должно быть легче. Их там меньше.

— А куда мы пойдём?

— Давай доберёмся до моего старого дома и осядем там, — оценивая направление, предложила я. — Думаю, это пара дней пути. Не больше.

Где-то там, в нескольких десятках километров к югу расположилась Олинала и запустелый дом неподалёку. Пара дней… Что может случиться за эти пару дней?

— Можно будет рыбачить, там речка есть, — фантазировала я. — Можно охотиться… Арбалет я, правда, потеряла, но мы сделаем лук. Научишься стрелять. Будем настоящими робинзонами…

— Мы теперь всегда будем так жить? — тихо спросила девочка. — Оглядываться по сторонам, бояться… Забудем, как пахнет хлеб из печки. Как смеются другие дети…

— Мне кажется, ещё месяц-другой, пока все, кто заразился, не вымрут, — сказала я, расплетая ей причёску. — Человеческое тело не приспособлено к таким жутким нагрузкам. По крайней мере, я на это надеюсь. Иначе… иначе нам придётся научиться жить в мире, где за каждым кустом может сидеть наше возможное будущее… А, может, и лекарство какое-нибудь найдётся. Но, в общем, мы на это особо повлиять не можем, поэтому лучше сосредоточиться на насущном.

— Сейчас у нас есть цель, и надо к ней двигаться, — со взрослой решимостью сказала она, а я тем временем закрутила ей удобный «хвост».

— Верно. Это единственное, что сейчас важно. Ты готова?

— Да.

Повернув тугие щеколды, я распахнула массивную оконную раму и ещё раз огляделась. Путь был свободен, оставалось только преодолеть сто метров двора до турников и к ограде. Ещё столько же было до бредущего наискосок через поле ближайшего к нам доходяги.

Соскочив вниз, я помогла Алисе спуститься, и мы, пригнувшись, дугой припустили к выходу со двора. Мертвец замер, скосил голову и издал нечленораздельный звук. Девочка тем временем ускорилась ещё в полтора раза. На середине пути со стороны другого угла школы раздался гортанный вопль, зашуршали торопливые шаги по влажной траве.