Книга Бездна и росток, страница 196 – Dee Wild

Девочка кивнула с виноватым видом. Сняв с себя сумку, я вручила её Алисе и забрала арбалет.

— Пистолет будет у тебя, но при малейших признаках опасности сразу же беги ко мне. Как пользоваться – помнишь?

Алиса кивнула ещё раз. Затем тихо, словно кошка, направилась к бассейну с шарами, а я, проводив её взглядом, дошла до ближайшего прилавка и вновь прислушалась. Тишина – лишь дождь барабанил по стеклянной крыше.

Я перемахнула через стойку и вошла в подсобку. Полки встретили меня девственной чистотой. Не было абсолютно ничего, вымели всё подчистую – даже мусорная корзина была пуста. Глупая, жадная надежда сгорала в груди, оставляя после себя пепел стыда. «На что ты рассчитывала, дура? Что здесь тебя ждёт праздничный ужин?». Я выдохнула, и в этом выдохе была вся накопленная усталость. Очередная ошибка. Ещё один «Мираж».

Я вернулась в холл и бросила взгляд в сторону Алисы. Девочка сидела на краю бассейна с шарами и бултыхала ногами – пластиковые мячики с лёгким стуком подпрыгивали, а по поверхности бассейна шелестели и расходились слабые волны.

Сдвинувшись к прозрачной ограде атриума, я окинула взглядом пространство торгового центра. Вроде тихо, внизу никого. Обернулась. Стоящая в центре вестибюля витрина привлекла взгляд, и я подошла поближе.

В полутьме за стеклом притаилась миниатюрная железная дорога. Застывшие в движении человеческие фигурки на тротуарах, автомобильчики, подъёмный кран, домики и мельница на холмике – весь этот пасторальный пейзаж окаймляли два кольца рельсов с маленькими поездами и железнодорожная станция.

Это был не город. Это была пластиковая, покрытая акрилом утопия в стеклянной коробке. Здесь дождь шёл строго по расписанию, поезда ходили по графику, и никто никогда не умирал в одиночестве, превращаясь в монстра. За стеклом – мир с работающими правилами. Тогда как наш мир давно сломал свои правила, и теперь они валялись где-то там, снаружи, обугленными кучами.

Я прилипла лбом к прохладному стеклу, на миг желая не силы, не оружия, а возможности уменьшиться и спрятаться в этом идеальном, цельном мире, рядом с этими чистыми, детально проработанными человечками и машинками…

Я разглядывала миниатюру, а позади витрины за двумя слоями стеклопластика Алиса оттолкнулась от края и по шею нырнула в бассейн с пластиковыми шариками, повернулась ко мне… и я подняла взгляд. В дальнем, тёмном углу бассейна поверхность вспучилась, на фоне стены поднялся серый силуэт, и моё сердце обрушилось в пятки.

— СЗАДИ! — слово было не криком, а животным воплем тревоги, что вырвался из пересохшего горла.

Время не замедлилось – оно рассыпалось на осколки. Один осколок – Алиса, барахтающаяся, как муха в сиропе. Второй – мои ноги, скользящие по полированному полу, будто во сне. Третий – тщедушная фигурка, которая выросла едва ли по плечо Алисе.

Оглушительный, истошный визг заполнил атриум. Алиса отчаянно барахталась, пытаясь вылезти из бассейна, хватаясь руками за шары, утопая в них, а я уже покрыла половину расстояния между нами. Сумка с пистолетом лежала на краю бассейна, но девочка не замечала её и просто прорывалась через бортик.

Вскинув арбалет, я прицелилась в неподвижный силуэт.

Это был не просто ребёнок – но пародия на детство. Костюмчик, когда-то яркий, теперь был покрыт грязными пятнами. Повязка с ушами, что закрывала глаза, съехала набок, превратившись из символа игры в клеймо безумия. Но самым страшным казалась не её внешность – а её поведение. Не яростный бросок, не рык – а несколько шагов вперёд. Медленное движение головой – словно слепая сова прислушивалась к миру. Слева-направо. Справа-налево – расчётливое, экономное движение. Иссушённое лицо выражало вселенскую, всепоглощающую скуку.