Книга Бездна и росток, страница 191 – Dee Wild

А моё новое правило было другим. Теперь всё пространство вокруг перестало быть просто пейзажем. Каждый холм, каждое дерево, каждый силуэт на горизонте превращался в потенциальную огневую точку…

* * *

Нужно было покрыть как можно большее расстояние – и как можно быстрее.

Теперь, переползая через заросшую камышом канаву, «Райно» с глухим скрипом выкатывался на широкое шоссе. Эта магистраль была становым хребтом Междуморья и протягивалась с востока на запад почти по прямой, сшивая воедино три тысячи километров неравномерно заселённого ковра степных просторов. Утыканная заправками, парковками и придорожными забегаловками, оборудованная съездами к предприятиям, она в обе стороны качала кровь местной цивилизации, словно кровеносная аорта. Сейчас она, мёртвая, была забита тромбами брошенных машин.

Густая и плотная на северной стороне магистрали, к югу сетка дорог редела, места становились всё более немноголюдными, пока не упирались в пустыню. Там тоже можно было объехать, но самый прямой путь к морю пролегал по шоссе. Задерживаться здесь надолго не стоило, но навязчивый стук в подвеске, становившийся всё отчётливей, намекал: скоро нам понадобится или новая машина, или чудо. А в чудеса я давно перестала верить…

Избрав направление на восток, я вывела «Райно» на ровный серый асфальтобетон с раскиданными тут и там скелетами автомобилей. В основном они стояли у обочины, но местами я видела следы от катастроф – пятна жидкостей, осколки пластика, чёрные подпалины, – которые навсегда впитались в серый асфальт. Он бежал под колёсами, шелестящий и мёртвый, а по сторонам тянулись антишумовые щиты, усеянные рекламой. Задорные слоганы, улыбающиеся лица, адреса торговых точек – надгробиями на кладбище человечества восставали эти пожелтевшие на солнце памятники миру, который кончился.

Мю Льва скрылась в плотной дымке, небо накинуло на землю серую вуаль, а набегающий ветер постукивал по стеклу редкими каплями влаги. Облака шли с востока, с далёкого моря, по пути орошая земли к югу от сети каньонов. Со стороны Олиналы, с южных пустынь, бывало, докатывались отголоски яростных пыльных бурь, и тогда вот такой же свинцовый дождь превращался в суетливую смесь воды и пыли…

Оскар сидел на переднем пассажирском сиденье, упёршись лапами в подлокотник. Он не скулил, не лаял – лишь напряжённо вслушивался в пространство впереди, подрагивая языком, да изредка бросал взгляды то на меня, то на Алису, спрятавшуюся в нише. Не лежал мешком в тоске – и на том спасибо.

Вопрос топлива обещал всплыть через какое-то время, ну а пока мы двигались вперёд, навстречу неизвестности длиной в тысячу километров.

— Я сейчас подумала… — тихо начала Алиса, подсмотрев из окна, когда мимо пронеслась реклама детского городка. — Как же здорово было, когда мама водила меня на батуты. Кажется, это было в другой жизни… Как думаешь, можно будет когда-нибудь снова туда сходить?

Я сжала руль. Похоже, я совсем забыла о том, что Алиса – ребёнок. Когда-то я и сама целыми днями пропадала в торговых центрах, мы часами паслись возле фудкортов, играли в автоматы и смотрели фильмы в кинотеатрах. Для любого ребёнка эти места были филиалом рая. Но только не сейчас.

— Однажды мы посетим детский городок, — голос мой против воли прозвучал хрипло. — Обещаю. Но в другой раз. Сейчас нам нужны запасы, потому что тушёнки надолго не хватит.