Книга Бездна и росток, страница 148 – Dee Wild

Как много зависит от выбранного слова… Для меня они были ходячими трупами, а Алиса считала их «больными». Теми, кто ещё способен на исцеление.

— Ты хочешь чем-нибудь заняться? — спросила я, переводя тему. — Например, поиграть. Какие у тебя есть игры?

— Давайте, — тут же оживилась Алиса. — У меня очень много всяких игр. Есть настольные, конструкторы, пластилин… Даже игровая приставка, но она мне уже надоела – одной играть скучно…

Девочка вприпрыжку направилась к винтовой лестнице на третий этаж, и я последовала за ней. Лестница привела нас в полутёмный детский рай в пастельных тонах, с наглухо завешенными окнами. Двухэтажная кровать с письменным столом под самым наклонным окном вызвала у меня щемящий, почти физический приступ зависти к этому безвозвратно утерянному детству.

Книжные полки были уставлены сказками, энциклопедиями и сувенирами, целый стеллаж буквально ломился от кукол и игрушек, а по полу протянулась извилистая железная дорога с многочисленными строениями из разнообразных конструкторов.

— Будь у меня в детстве такая комната, я бы отсюда не вылезала, — мечтательно протянула я, глядя на полдюжины глобусов, висящих под купольным сводом башни.

Вокруг люстры-воздушного шара с каким-то животным в люльке был развешен весь Сектор – оранжевый Пирос, цветущая салатовая Кенгено, пёстрая Земля, сетчатый оливково-голубой калейдоскоп Каптейна, синяя Цикония и даже Джангала. Я даже различала какие-то обозначения, чёрными стежками нанесённые на шарики.

— Их можно опустить, а ещё в них есть подсветка, — сказала девочка, мигом оказалась у стола и нажала одной лишь ей известную кнопку.

Планеты загорелись изнутри, проявляя мельчайшие детали рельефа. Их мягкий свет почти согревал комнату. Кенгено бесшумно спустилась и зависла у меня перед глазами.

Вот он, родной край… Симерийская равнина, кристальные озёра, вечная весна… Всё это было теперь лишь красивой картинкой на пластиковом шаре. Где-то прямо над ним, в точке, которой не могло быть на этой безупречной модели, должно быть чёрное пятно. Пятно чёрной сферы, стирателя, «жнеца». Пятно, которое съело моё детство, мой дом, всё, что было до боли, до мести, до этого бесконечного падения.

Рука – живая, новая, чужая – сама потянулась, чтобы схватит этот шарик, сорвать с лески и обрушить на пол. Стереть эту идеальную ложь.

Я с силой сжала кулак и спрятала его за спину. Челюсти свело так, что заныли зубы. Комок, горячий и колючий, подкатил к горлу.

— Вам нравится? — спросила Алиса с ноткой гордости, глядя, как я рассматриваю её сокровище.

— Безумно, — выдавила я дрогнувшим голосом.

Честно? Это была самая бесчестная и самая необходимая ложь за последние сутки. Я грубо оттолкнула воспоминания, будто отшвырнула паука, и с напускной бодростью спросила:

— Итак, во что будем играть?

— Давайте в «Каркассон»! Умеете?

— Нет, но я быстро учусь. — Я подмигнула ей, а она уже тащила из-под кровати цветастую коробку…

* * *

Я забыла обо всём. Часы пролетали незаметно, и с четвёртой попытки мне удалось вырвать победу, хотя Алиса с самого начала умело расставляла на полях своих крестьян, что в итоге и давало ей решающий перевес в конце партии. Здесь были чёткие правила игры, понятные ходы, измеримая победа – и эта простая, картонная логика была наркотиком, единственной дозой нормальности в расползающемся по швам мире.